Книга Измена Верховного дракона. Хозяйка лавки магических зверей, страница 24 – Виолетта Вейл

Я вышла на площадь и остановилась у ограды.

Ничего не произошло. Не стало ни легче, ни больнее настолько, чтобы это можно было назвать переменой. Я была свободна от брака и все еще помнила, как муж застегивал мне браслет.

Больше он не был моим мужем.

Я произнесла это про себя несколько раз, пока слова не начали хотя бы укладываться в голове.

На соседней скамье сидела женщина с корзиной редиса. Она отрезала ножом увядшие листья и складывала их в отдельный мешок. Посмотрела на меня, подвинулась, освобождая место.

Я села. Мы молчали. Мне было легче побыть рядом с незнакомым человеком, от которого ничего не требовалось скрывать, потому что он ни о чем не спрашивал.

Когда поднялась, женщина протянула мне маленький пучок.

— Возьмите. Хороший, сладкий.

Я заплатила, прежде чем она успела возразить, и пошла к магазину с редисом в одной руке и свидетельством о разводе в другой.

Марта заметила меня из своей двери.

— Все?

— Все.

Она хотела что-то сказать, но передумала.

— У меня вечером будет пирог. Если захочешь.

— Захочу.

На прилавке меня ждала записка от Рейнара. Он подтверждал время следующего визита и сообщал, что Веста ела хорошо. Почерк был крупный, не особенно красивый. Внизу он добавил: «Ничего не пытался доделать».

Я улыбнулась, прежде чем успела себя остановить.

Тильда увидела улыбку, но не прокомментировала. Только сообщила, что четвертый флакон «Тихого блеска» куплен вместе со средством для снятия, инструкция выдана, адрес записан. Я проверила запись и похвалила ее.

Из шести флаконов осталось два. Один мы оставили закрытым в запасе, второй тоже не вскрывали: показывать средство покупателям было достаточно по описанию. Я провела пальцем по ровной печати на горлышке и убрала оба подальше от солнечного окна.

После обеда я переоформила рабочие карточки на фамилию Верес. Изменение в разрешении внесли вместе с выдачей свидетельства, поэтому заново проходить всю проверку не пришлось. На магазинной вывеске фамилии не было, и это неожиданно обрадовало.

«Лапа и крыло» принадлежали мне при любом имени.

Мы успели выпить чай, когда у двери появилась женщина с белой лисицей на руках. На шее у животного был тонкий серебристый ошейник, шерсть лежала волосок к волоску. Издали лисица казалась дорогой мягкой игрушкой.

Вблизи я увидела, что женщина едва удерживает ее. Лапы дрожали, хвост был плотно прижат к животу.

— Вы помогаете с уходом? — спросила посетительница. — Мне сказали, у вас спокойно.

— Что случилось?

— Не знаю. Она не дает себя расчесать. Раньше терпела, а теперь…

Лисица взвизгнула, когда хозяйка попыталась удобнее перехватить ее под грудью.

Я отодвинула чашку.

— Поставьте ее на подстилку. Не держите за шерсть.

Женщина послушалась, и лисица сразу присела, будто боялась, что ее снова поднимут. На белом боку не было ни крови, ни проплешины. Только мелкая дрожь пробегала по коже.

— Как ее зовут?

— Снежка.

Я дала ей обнюхать пальцы, затем едва коснулась шерсти на плече. В пальцах отозвалось знакомое слабое покалывание, но здесь оно быстро стало неприятно горячим.

Я убрала ладонь.

— Тильда, пожалуйста, позови господина Белла.

Хозяйка побледнела.

— Это так серьезно?

— Пока я не знаю. Но расчесывать ее сейчас мы не будем.

Снежка повернулась ко мне. Под гладкой, блестящей шерстью что-то было неправильно.