Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 205 – Диана Курамшина

— И тогда, – мягче продолжил Александр Карлович, – мы сможем спокойно поговорить о вашем будущем. В том числе о… возможном браке.

«Возможном…» Вот оно. Не «со мной». Не «я хочу просить вашей руки». Не даже «позвольте ухаживать».

Просто в декабре важный столичный чиновник, если найдёт неделю свободного времени, приедет объяснить двадцатичетырёхлетней провинциальной учительнице, как ей разумнее устроить жизнь. Какая честь!

Я посмотрела на тётушку. Ираида Степановна сидела, сжав пальцы вокруг чашки, и выглядела одновременно взволнованной и счастливой. И потому я ничего не сказала. Только улыбнулась. Очень вежливо.

— Конечно, Александр Карлович.

Он расслабился. Вот прямо на глазах. И это разозлило меня окончательно.

Феня, стоявшая у буфета, поймала мой взгляд и впервые за весь разговор не произнесла ни слова. Странное, между прочим, молчание. Особенно для женщины, которая прекрасно знала о Финляндии.

Теперь, на вокзале, Александр Карлович смотрел на меня с явным недоумением. Почему она такая холодная? Вчера же всё прекрасно обсудили. Даже не спорила.

Я молчала. Он тоже.

Между нами ходили люди, тащили чемоданы, проносили корзины и клетку с курами, а мы стояли друг напротив друга как два человека, которые умудрились поссориться ещё раз, не произнеся ни одного слова.

Андрей Николаевич, находившийся рядом, явно наслаждался происходящим.

— Я напишу, – наконец тихо выдохнул Бретцель. Ветер шевельнул прядь волос у его виска. – Как только разберусь с делами.

— Благодарю.

— Ольга…

Он оборвал себя. Посмотрел так, что на мгновение вся моя злость дрогнула. Взгляд был слишком тёплый. Слишком открытый для него. В нём было и нежелание уезжать, и попытка понять меня, и что-то ещё, чему Александр Карлович пока, похоже, сам боялся дать название. Ещё немного – и я бы, возможно, перестала сердиться. Но судьба решила иначе.

— Ваше высокоблагородие! – К нам торопился городовой.

— Что? – обернулся Бретцель.

Нижний чин остановился, перевёл дыхание и козырнул.

— Заключённых доставили. Иван Митрофанович Кутайсов с конвойными уже в третьем классе. А даму привезли отдельно. Его высокоблагородие пристав велели передать, что вам следует принять её под надзор до самой столицы.

— Хорошо.

Я приподняла бровь. «Даму?» Конечно...

— Не начинайте... – заметил Бретцель.

— Я молчу.

— Именно поэтому тревожно.

Карцов кашлянул, отвернувшись.

— Я сейчас… – Александр Карлович надел шляпу.

— Мы никуда не денемся, – заверил Андрей Николаевич.

Бретцель посмотрел на него так, словно в этой фразе услышал прямую угрозу. Потом ушёл вслед за городовым. Я проводила его взглядом.

— Кутайсов в третьем классе?

— Под охраной двух нижних чинов, – Карцов поправил перчатку. – Формально он едет по своим русским документам. До Петербурга ещё придётся решить, как именно оформлять дальше всю эту неприятную историю.

— А Мария?

— У Марии нет документов.

— Совсем?

— Только на имя Татьяны Анатольевны Киснемской. Которыми пользоваться, как вы понимаете, теперь несколько… неудобно.

— И поэтому она едет с вами в первом классе? – усмехнулась я.

— С нами.

— Очень мило.

— Вы предпочли бы посадить их вместе?

Я представила Гардинга и Марию в одном вагоне. Нет. Такой спектакль мог закончиться ещё до Коломны.

— Странно, что этого не сделали.