Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 40 – Майкл Скофилд

Рейнар сел напротив.

Впервые я услышала о перевале не из обвинительной выписки и не из короткой фразы, брошенной между срочными делами.

Он рассказал о телегах, которые пускали по одной. О старшем мастере, дважды жаловавшемся на неравномерное свечение опор. О дождях, из-за которых любой мелкий сбой выглядел естественным.

— Я приказал провести дополнительную проверку, — сказал Рейнар. — Но дорогу сразу не закрыл. Рассчитывал дождаться утреннего осмотра.

— Что произошло ночью?

Он посмотрел на кристалл.

— Обвал на нижнем повороте. Там оставались двое рабочих и возчик, которого задержали из-за сломанной оси. Успели вытащить только возчика.

Я не сказала, что он не виноват.

Он рассказывал не для того, чтобы я облегчила ему этот счет.

— После этого закрыли?

— Сразу. А через три дня приехал поверенный Орсана. Объяснил, что я лишил заработка перевозчиков, задержал коронный груз и подорвал доверие к поставкам. Он умел считать убытки до последней медной монеты.

Рейнар поднял глаза.

— И часть убытков была настоящей. Люди стояли на дороге. Скоту не хватало корма. Объезд занимал несколько дней. Я понимал, что делаю, когда держал проход закрытым.

— Но открыть его было нельзя.

— Без замены опор — нельзя.

Он переложил бумаги.

— Я ошибся раньше, когда принял устное заверение поставщика, что мерцание допустимо. Попросил его повторить письменно, но не дождался ответа. Решил, что мастер перепроверит утром. За этот промежуток погибли люди.

В голосе не было ни привычки героически страдать, ни попытки снять с себя все одним признанием.

Мне стало страшно близко его нежелание смотреть на тот короткий промежуток, в котором еще можно было поступить иначе.

— После отстранения вы встретились с отцом?

— Зимой. Он сам запросил материалы о закупках. Я привез сохранившиеся ведомости, назвал мастеров, объяснил, где мои собственные решения требуют проверки. Ваш отец не обещал оправдать меня.

Я улыбнулась грустно.

— Это на него похоже.

— Он сказал: «Если вы правы, вам пригодятся точные цифры. Если нет, тем более».

Я услышала отца.

Не в подложной цитате, не в воспоминании о похоронах. В короткой раздражающей фразе, которой он мог ответить и мне, и командору.

Слезы выступили так быстро, что я не успела отвернуться.

Рейнар замолчал.

Я покачала головой.

— Продолжайте.

Он рассказал о двух встречах в Ларене. О том, как отец нашел несоответствие между сортом кристаллов в закупочной книге и тем, что поступало на перевал. О накладных, в которых вес совпадал, а обозначение качества меняли на промежуточном складе.

Я подвинула к нему один из листов.

— Здесь отец подчеркнул номер партии.

Рейнар посмотрел и достал из папки свою ведомость.

Номера совпали.

Некоторое время мы молча смотрели на две бумаги.

Отец не просто верил Рейнару. Он проверял.

И нашел достаточно, чтобы продолжить.

— Кристалл можно приложить к делу? — спросила я.

— Как образец, который хранился у меня. Но один мой осколок ничего не решит. Нужны записи выдачи, заключения мастеров, другие образцы, если они остались.

Я положила кристалл обратно в кожу.

Теперь я понимала его оговорки так же хорошо, как он должен был понимать мои.

Вечером за Илвой приехал муж племянницы.

Она собрала вещи быстро. Перед уходом проверила повязку Торена, показала Рейнару, где стоит крупа, и сообщила мне, что гребень следует хранить у зеркала, а не среди инструментов.