Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 39 – Майкл Скофилд

— Вы уверены, что после смерти господина Ровена никто не вскрывал внутреннюю стенку? — спросил он.

Илва покачала головой.

— Я уверена, что сама не вскрывала и не видела, чтобы это делал кто-нибудь еще. За каждым человеком в доме я не следила.

Мне понравился ее ответ.

Писец тоже записал именно его.

Он не объявил бумаги подлинными. Засвидетельствовал находку и состояние, перечислил присутствовавших. Я отдельно описала повреждения, которые уже имелись, и те места, где пришлось отсоединять ткань.

Пока я говорила, Рейнар стоял у двери.

Потом спросил:

— Нам нужны копии, которым можно будет доверять. Что для этого сделать?

Писец посмотрел на стол.

— Читаемые части переписать при мне. Неразборчивые не угадывать. Отметить их. Порядок листов сохранить. Подлинники убрать на хранение.

Торен принес стулья.

Работа заняла почти весь день.

Рейнар читал вслух, я сверяла, писец записывал. Иногда я останавливала обоих и рассматривала слово под увеличительным стеклом. Один раз мы втроем спорили, написано ли «шестнадцать» или «шесть».

Торен подошел, посмотрел и сказал:

— Здесь сумма по двум накладным. Их можно сложить.

Мы сложили.

Оказалось, шестнадцать.

— Я иногда пригождаюсь и без меча, — заметил он.

— Запомним этот день, — ответил Рейнар.

Я улыбнулась, не отрываясь от бумаги.

К вечеру удалось прочесть лист с возражениями.

В самом верху, мелким отцовским почерком, стояло: «Из объяснений поверенного торгового дома Орсана. Проверить по первичным записям».

Ниже начинались знакомые фразы.

«Распоряжение Астена следует отменить».

«Дальнейшая проверка поставит под угрозу исполнение обязательств».

Я положила рядом судебную выписку.

Те же слова.

Другой голос.

Рейнар провел рукой по лицу.

— Значит, они взяли позицию Орсана и приписали ее вашему отцу.

— Здесь видно, что отец ее изучал. Для окончательного вывода нужны листы, которые предъявляли мне. Надо понять, что с ними сделали.

— Вы и теперь не скажете, что это подлог?

Рейнар сидел очень прямо. Весь день был терпелив, подавал нужные бумаги, не мешал, соглашался ждать. Теперь терпение истончилось, и я впервые увидела, насколько он устал от необходимости доказывать то, что для него давно было правдой.

— Я скажу, что содержание выписки противоречит найденным черновикам, — ответила я. — И что есть основание проверить подлинники обвинения на составление из разных частей. Если я сейчас назову точный способ, а он окажется другим, Орсану будет за что зацепиться.

Рейнар отвел взгляд.

— Да.

— Я понимаю, что вам хочется услышать другое.

— Мне хочется, чтобы это закончилось.

— Мне тоже.

Он коротко кивнул.

Мы вернулись к работе.

Позже, когда писец ушел, Рейнар принес еще одну папку.

Она была старая, с залоснившимися завязками. Внутри лежали копии рапортов, ответов, распоряжений. Среди них — тонкий сероватый кристалл длиной с мой палец, завернутый в кожу.

— С перевала, — сказал он.

Я не стала брать его сразу.

— Опасно?

— Сейчас нет. Он выработан. И расколот.

На одной стороне проходила темная трещина.

Я осторожно коснулась гладкой поверхности.

— Вы говорили, что из-за них закрыли путь.

— Из-за того, что случилось с опорами. Кристаллы держали защитные крепления на осыпном участке. По документам они должны были выдерживать нагрузку весь сезон. Эти не выдержали и двух недель.