Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 30 – Майкл Скофилд

Рейнар не стал хватать его за воротник. Зашел со мной к меднику, вывел через боковую дверь во двор и попросил подождать у знакомого хозяина. Вернулся через несколько минут.

— Он ушел.

— Кто это?

— Не знаю. Запомнил лицо.

— Значит, дом уже несвободен?

— Дом никогда не был неприступным.

Мне вдруг стало досадно. Несколько ночей с собственным ключом, две чашки спокойно выпитой воды — и я уже успела принять это за конец опасности.

— Вы знали, что он может найти вас здесь.

— Да. Здесь нас видели городские служащие, есть соседи и стража. Напасть так же просто, как на пустой перевоз, не выйдет. Но Орсан может заплатить одному человеку, который постоит у лавки.

— Что будем делать?

— Менять время выходов. Не ходить одной. Проверить, куда он пошел, если появится снова. И не считать каждого покупателя его человеком.

Последнее было адресовано, кажется, нам обоим.

Когда мы вернулись, я долго смотрела на запертую калитку. Хотелось, чтобы дверь в мою комнату означала больше, чем способность закрыть дверь.

Рейнар остановился рядом.

— Вы можете уехать в другое место.

— Куда?

— Обсудим. Есть люди, которые примут вас без вопросов Орсана. Дорога потребует подготовки, но это возможно.

— А бумаги?

— Бумаги — отдельный вопрос.

От этого разделения стало тревожно. Если мое присутствие не требовалось как плата за спасение, приходилось самой решить, почему я остаюсь.

Я еще не была готова дать ответ.

— Сначала дождемся Илвы, — сказала я.

Рейнар не стал спорить.

Вечером шестого дня я впервые за все время села читать книгу, которая не имела отношения к делу.

Она стояла в шкафу в общей комнате, между справочником дорог и сборником распоряжений для пограничных постов. Потрепанная история морского путешествия, с полустертой позолотой. Корешок был подклеен грубо; на форзаце кто-то нарисовал корабль, похожий на сапог.

Рейнар вошел, когда я разглядывала рисунок.

— Торен? — спросила я.

— Я. В тринадцать лет.

— У вас была смелая кораблестроительная мысль.

Он забрал книгу, посмотрел и вернул.

— Зато корабль не утонул. До последней страницы доплыл.

Я перелистнула вперед.

— Вы и там рисовали?

— Не подсказывайте себе конец.

Я невольно улыбнулась.

Он сел у камина с письмами. Несколько минут мы занимались каждый своим делом. Я прочла страницу и вдруг заметила, что не помню половины текста, потому что прислушиваюсь к его дыханию.

Валент тоже бывал рядом молчаливым и довольным. Я не собиралась объявлять каждую спокойную минуту чудом лишь потому, что человек не причинял мне вреда.

Но рядом с Рейнаром мне хотелось говорить то, что приходило в голову, даже если это не было полезно.

— А почему вы перестали рисовать? — спросила я.

— Я видел свои рисунки.

Я рассмеялась.

Из кухни донеслось:

— Потому что я их видел!

Рейнар закатил глаза.

Смех прошел не сразу. Он оставил после себя легкость, которой я испугалась и все равно позволила остаться.

Ответ Илвы пришел на седьмой день.

Возчик привез узел с несколькими моими вещами — запасную сорочку, чулки, гребень и футляр с тонкими костяными лопаточками для работы. Под ними лежала записка.

Я узнала твердый почерк еще до того, как развернула лист.

«Девочка моя, шерсть купила».

У меня задрожали губы.

Илва сообщала, что ларец стоит в верхней кладовой, но вещи уже начали перебирать. Валент объяснил слугам, что готовит дом к моему возвращению и хочет избавить меня от тяжелых воспоминаний. Старую мебель, дорожные сундуки и часть книг собирались вывезти на склад для оценки.