Книга Плохиш и красотка, страница 141 – Фэя Моран

Я запрокинул голову, до хруста в суставах вжимая левую ладонь в штукатурку стены. Мое собственное возбуждение достигло такой невыносимой точки, что перед глазами плясали темные круги. Каждый спазм ее тела, сокращающегося вокруг моих пальцев, отдавался ударом тока по моим натянутым нервам. Член болезненно пульсировал под тканью боксеров, тесно прижатый к ее животу, умоляя о разрядке.

Постепенно ее дрожь начала утихать. Тиган со всхлипами дышала. Моя рука замедлила движения, пока не остановилась совсем. Мышцы были напряжены до предела, готовые вот-вот порваться от сдерживаемой потребности. Вскоре я мягко провел большим пальцем по ее гиперчувствительному клитору на прощание, прежде чем неохотно выскользнуть наружу. Стиснул зубы так, что заболели челюсти.

Мне с трудом удалось сглотнуть слюну, по виску скатилась капля пота, и, не смея пошевелиться или обнять ее без прямого приказа, я на грани отчаяния выдохнул:

— Я не могу, Тиган… Ты просто издеваешься надо мной… Дай мне кончить вслед за тобой.

Ее губы изогнулись в чертовски сексуальной усмешке. Тиган отошла от меня и прошептала:

— Нет.

Это слово упало между нами, как раскаленный камень. Я замер. Ее рука скользнула вниз по моему животу, задела напряженный пресс и остановилась ровно там, где натянулась ткань боксеров.

— Пожалуйста… — хрип вырвался из моей груди помимо воли, голос сел и сломался.

Она улыбнулась, а ее пальцы очертили контур моего члена. Я дернулся, вцепившись второй рукой в стену, и глухо застонал сквозь стиснутые зубы.

— Ты хочешь кончить? — сказала она. При этом ее голос в этот момент сочетал каким-то образом и ласку, и жестокость.

В глазах помутилось.

— Да... умоляю...

— Знаю. — Она убрала руку, и я едва не взвыл от потери этого крошечного контакта. — Потому и не дам.

Тиган отступила на шаг, поправляя задравшуюся футболку. Я стоял перед ней — весь взмокший, дрожащий, с бешено пульсирующим членом, унизительно выпирающим из-под ткани, и не смел прикоснуться ни к ней, ни даже к себе без ее позволения.

— Ты получил свое, — констатировала она спокойно. — Ты видел, как я кончаю на твоих пальцах. Ты чувствовал, как мое тело сжимается вокруг них. И это все, что ты заслужил сегодня.

Она развернулась, направляясь к лестнице, и бросила через плечо:

— Иди в душ. И без рук. Если я узнаю, что ты посмел себя тронуть, — ты никогда меня не получишь.

— Ты не можешь так поступить со мной, — заныл я.

— Могу. Мне некогда. Пора собираться на работу.

Каждый ее шаг отдавался пульсацией в моей набухшей плоти. Вскоре она просто исчезла на втором этаже.

Я остался у стены, раздираемый между желанием рухнуть на колени и молить еще раз и животной потребностью сорвать с себя чертовы боксеры и решить вопрос самому. Но извращенное наслаждение от этого подчинения оказалось сильнее.

Я двинулся в ванную, чувствуя, как каждый шаг трущийся о ткань член посылает по телу разряды.

Через пару минут, когда струя ледяной воды ударила в разгоряченную кожу, я выдохнул сквозь зубы. И впервые за долгое время понял, что этот ад — именно то место, где я хочу быть.

Потому что ее жестокость была слаще любой ласки.

* * *

Я перевернулся на спину, машинально потянувшись рукой к краю дивана. Там могла бы спать Тиган, если бы не была такой холодной и жестокой по отношению ко мне. Я сел рывком, оглядывая пустую гостиную. А в особенности стену, у которой трахнул Тиган пальцами.