Книга Афера генерала Фераро, страница 9 – Майя Фар

— Кристин! — возмущённо воскликнул он.

— Скоро сто лет уже, как «Кристин». — Она отставила чашку. — Слушай, потому что больше тебе этого никто не скажет, у тебя все по струнке ходят. Я потеряла сестру. В тот же день, и в тот же час, что ты — жену.

Он не ответил. Но ей не были нужны его комментарии.

— Я просто решила не дать тому дню забрать ещё и меня. Ева бы на меня рассердилась, ляг я в могилу следом. — Кристин усмехнулась, но это была усмешка сквозь не пролившиеся слёзы. — Память должна вести вперёд, Альберт, а не держать за ноги, словно гиря. Если эта твоя «никто» из столицы может вытащить тебя из той могилы, в которую ты зарыл себя, кем бы она ни была, держись за неё. Слышишь? Не дай себе снова заледенеть.

Правда иногда бывает очень тяжёлой, такой, что её сложно принять, и кажется, что ложь легче. Кристин и не подозревала, что попала точно в цель.

На одну секунду — короткую и постыдную — ему захотелось рассказать ей всё. Про Венец в сейфе. Про узор судьбы, который можно переписать. Захотелось, чтобы хоть кто-то один в этом мире знал, что он собирается сделать, и, даже зная, что это может быть ошибкой, всё равно сказал, что он прав.

Но Кристин не сказала бы, что он прав. Кристин сказала бы правду. Потому он и ездил к ней именно тогда, когда хотел услышать правду, и потому именно ей был обязан солгать:

— Ты права, — сказал он. — Я подумаю.

Она потянулась через стол и накрыла его руку своей. Её рука была сухой, с пигментными пятнами на коже, но тёплой и родной.

— Вот и хорошо, — сказала она. — Вот и славно. Не зря я молюсь за тебя каждый день, чёртов ты, железяка.

Она поднялась налить ещё чаю, счастливая той маленькой незаслуженной радостью, которую он только что подарил ей вместо правды. Альберт смотрел на её спину, на стену, где живые и мёртвые висели вперемешку и никому не было больно.

И впервые за десять лет ему стало по-настоящему страшно. Не оттого, что он мог не успеть. Оттого, что он всё ещё хотел успеть.

Он уехал около полуночи. До Часа Белой Луны ещё было время, но очень немного, а ему ещё столько надо было сделать.

До Часа Белой Луны оставалось немного, а сделать предстояло слишком много — и, сворачивая к дому, Альберт думал уже о завтрашнем дне. Поэтому свет в окнах собственной квартиры заметил не сразу.

А заметив, в недоумении остановился, он никогда не оставлял свет включённым.

Консьерж не спал. Поднялся навстречу, вид у него был виноватый.

— Пьер, кто у меня?

— Простите, господин Фераро. К вам приехала женщина, она показала документы следователя…, и я не посмел её не впустить.

* Аврора *

Кабинет, который он мне дал, и впрямь смотрел окнами на восток. К ночи это уже не имело значения, окна выходили туда же, куда и его окно на реку и раскинувшийся вдоль реки город. Жест я оценила.

В гостиницу я не поехала. Села за пустой пока стол, попросила удивлённого таким моим рвением Милоша принести все материалы по делу, самого помощника отпустила. Он слишком громко зевал.

Оборудование департамента в этом регионе ничем не уступало столичному и Милош принёс мне артефакты для просмотра записей с артефактов слежения, и артефакты здес тоже позволяли анализировать и присоединяться к базам данных, для сопоставления результатов.

Я не в первый раз гоняла запись из хранилища по кругу, смотрела то в один угол, то в другой и вдруг увидела то, что ещё непроверяла.