Книга Афера генерала Фераро, страница 8 – Майя Фар

Дверь была открыта, Кристин никогда не запирала ни кованую калитку, украшенную розами, навечно застывшими в причудливом танце, ни дверь в дом.

«Что можно взять у старой огородницы, кроме гранатовой наливки и банок с вареньем?» — смеясь говорила она, когда он укорял её за беспечность.

Но на всякий случай за домом Кристин всегда следили двое оперативных сотрудников. Генерал контролировал всё. А Кристин была ему дорога хотя бы потому, что она осталась единственной памятью о Еве.

— Привет! — крикнул он, входя в дом.

Кристин вышла с кухни, в белом переднике, с раскрасневшимся лицом, с седыми волосами, выбившимися из-под платка. Окинула его одним взглядом, под которым ему всегда хотелось убедиться в том, что все пуговицы застёгнуты и шнурки не развязались, и обняла. От неё пахло укропом и пирогами с ягодной начинкой.

— Альберт, как хорошо, что ты заехал, а я как раз приготовила твою любимую рыбу и напекла пирогов.

Он знал, что она каждый день готовит его любимый ужин, в надежде, что он заедет.

— Здравствуй, Кристин.

— Садись. Ты вообще ел сегодня? Можешь не отвечать, я вижу, что ты уже сутки на одном кофе. — Она уже уходила на кухню, бросая слова через плечо. — Десять лет кормлю самого опасного дракона империи, как студента. Смотри, узнают в столице — тебя разжалуют из легенды.

Он сел. В её доме он всегда садился, потому что это было единственное место в мире, где не нужно было держать спину к свету, чтобы тебя не прочли. От Кристин было бесполезно скрываться она читала его и так, со светом и без.

Кристин поставила перед ним тарелку с запечённой красной рыбой в сливочном белом соусе, в котором пестрели листочки укропа и икринки, действительно его любимое блюдо, сразу подала чай и вынесла поднос с румяными ароматными пирогами. Сама села напротив, подперев щёку.

На стене за её спиной висели фотографии — много, вперемешку, молодые и старые, живые и те, кого уже не было. Среди них было фото смеющейся женщина, с того портрета, что сейчас лежал лицом вниз в его кабинете.

У Кристин мёртвые жили рядом с живыми и никому не мешали. У него они занимали весь дом. В этом и была вся разница между ними.

— Ну, — сказала Кристин, разглядывая его поверх чашки. — Рассказывай, что у тебя стряслось хорошего.

— С чего ты взяла, что хорошее?

— С того, что ты приехал среди недели, и без звонка. — Она прищурилась. — И с того, что у тебя глаза сверкают.

— В смысле сверкают? — удивился Фераро, точно зная, что дракона он держит, и никакого лишнего сияния быть не может.

— Глаза у тебя сверкают жизнью, Альберт. — Сказала Кристин, и впервые за весь разговор в её голосе не было насмешки. — Я не видела их такими десять лет. Уже думала, что и не увижу.

Он молчал. Сказать было нечего — и это было хуже всего, потому что молчанием он подтверждал то, чего не было. Она думала, что он ожил, потому что начал отпускать прошлое. Она не могла знать, что он ожил, потому что наконец скоро исполнит то, к чему шёл все эти годы.

— Кто она? — спросила Кристин.

На мгновение ему показалось, что она видит его насквозь, зная всё, и про венец в его сейфе, и про час Белой луны.

— Ты ошибаешься, Кристин, — сказал он. — Нет никакой женщины.

— Женщина есть, просто ты ещё сам не понял, — Кристин улыбнулась так, будто он сморозил глупость. — Альберт. Я знаю, как ты выглядишь, когда тебе кто-то небезразличен.