Книга Проект «Тот самый», страница 114 – Джули Шэн

Воздух на мгновение застывает. Хёри задерживает дыхание, стараясь контролировать лицо, потому что теперь она понимает, откуда это всё в Джиу. Какие-то приличные слова на ум не приходят, потому что, когда Хёри говорила, что терпения у неё осталось всего ничего, она не шутила. И единственное желание Хёри сейчас: встать, эффектно перевернуть этот стол и сказать каждому из семьи Джиу, как они её достали.

Но отвечать ей не приходится.

Голос Ли Миран звучит спокойно и весомо, как удар гонга. Она сидит напротив матери Джиу, и её лицо кажется невозмутимым.

— Консерватизм – это когда душа умирает раньше тела, – произносит она, отпивая чай. Её взгляд устремлён куда-то в пространство, будто она размышляет вслух. – А вольные манеры, как вы выразились, – это часто признак живого ума. И, что важнее, искренности. В нашем мире это редкое качество. И я научилась его ценить.

Она медленно переводит взгляд на мать Джиу, и в её глазах Хёри видит сталь.

— И кроме того, Го Ынджи-щи, – продолжает она тем же ровным тоном, – Хёри – важный гость в моём доме. А к гостям у нас в семье принято относиться с уважением.

В наступившей тишине можно услышать, как пролетает муха. Мать Джиу бледнеет, её приторная улыбка исчезает с лица. Она что-то бормочет и тянется за бокалом с водой.

Хёри сидит, стараясь не шевелиться, чтобы не выдать своё потрясение. Если бы она сейчас стояла, то ноги бы не удержали её и она рухнула на глазах у всех. Ли Миран что, открыто защитила её? Хёри переводит взгляд на мать Ёнги, но та уже отвернулась, словно сказала нечто само собой разумеющееся.

А Хёри… Хёри сидит, еле дыша, и ощущает, как её сердце бьётся где-то в горле. Ледяная крепость не просто дала трещину. Она открыла ворота, чтобы впустить Хёри внутрь. И это шокирует.

Машина Ёнги тихо останавливается на знакомой улочке в Тэджоне, прямо перед небольшим, но уютным домом, где Хёри провела большую часть своей жизни. Вечерние тени удлиняются, закатные лучи окрашивают всё в мягкие золотистые тона. В салоне стоит тишина, немного нервная после насыщенного дня, и Хёри предвкушает, что будет впереди.

Она отстёгивает ремень безопасности, но не спешит выходить. Она поворачивается к Ёнги, оценивая его состояние.

— Ну что… хочешь познакомиться? – спрашивает она, кивая в сторону дома. – С моей тётушкой. Создательницей того самого недоразумения, что сидит перед тобой.

Ёнги устало улыбается.

— А чего это ты во мне сомневаешься? – спокойно интересуется он. – Джиу, мать, корпоративы, пьяные скандалисты… Меня, кажется, уже ничем не напугать.

Хёри смеётся, качая головой:

— Я не сомневаюсь в тебе. Я предупреждаю. Это… может быть очень странный опыт. Она меня воспитывала, и, как видишь, результат вышел специфический. Всё, что во мне есть – и хорошее и не очень, – всё от неё. Она может начать рассказывать про мои детские проделки или попытаться накормить тебя всем, что есть в холодильнике, включая острые соленья.

— Меня не напугать, – повторяет он, и в его глазах читаются неподдельная нежность и решимость.

Хёри смотрит на Ёнги, на этого удивительного мужчину, который готов встретиться с самым главным человеком в её жизни. Сердце наполняется такой теплотой и благодарностью, что Хёри не сдерживается и, смеясь, тянется к нему, чтобы поцеловать.