Книга Лечение измены от полковника, страница 18 – Елена Ткачева

Надежда подняла на него взгляд. В его глазах читалось предостережение, смешанное с чем-то ещё — чем-то, чего она не могла разобрать. Возможно, это был вызов. Она не хотела быть слабой, но сейчас даже дышать было трудно, а Громов смотрел на неё так, будто знал все её секреты и все её страхи наперёд.

— Вы предлагаете мне стать такой же, как он? — тихо спросила она, сжимая чашку ещё сильнее.

Громов покачал головой, и его взгляд стал более серьёзным.

— Нет. Я предлагаю вам стать лучше. Марат играет в имитацию, он привык к фальши. А вам нужно найти в себе то, что нельзя имитировать. Настоящую силу, которая рождается из осознания того, что терять вам больше нечего.

Надежда сглотнула, чувствуя, как в груди поднимается глухое раздражение, смешанное с бессилием. Ей хотелось сказать, что она не солдат, не умеет сражаться и не понимает, о какой силе идёт речь. Но Громов, словно прочитав её мысли, продолжил:

— Боль — это отличный инструмент. Если правильно ею пользоваться, она перестаёт быть врагом и становится союзником. Сейчас вы позволяете ей управлять вами, но если развернёте её в свою сторону…

Он замолчал, внимательно наблюдая за её реакцией. Надежда молчала, глядя в чёрную поверхность кофе. В этот момент она вдруг поняла, что этот человек видит её насквозь: всю её хрупкость, всю её отчаянную попытку сохранить остатки достоинства. И, вопреки ожиданиям, это не напугало её.

— И что мне делать? — наконец произнесла она. — Просто… перестать чувствовать?

Громов медленно улыбнулся — на этот раз искренне, без тени иронии.

— Наоборот. Почувствуйте всё до самого дна. А потом вставайте и выходите из этого кафе с таким видом, будто всё идёт именно так, как вы планировали.

Надежда медленно подняла голову, всматриваясь в его непроницаемое лицо. Слова Громова звучали парадоксально, но в них была какая-то суровая логика, которая сейчас была ей необходима больше, чем утешения. Она ощутила странный прилив энергии, словно его уверенность передалась ей через стол.

— Вы говорите так, будто это простое техническое задание, — заметила она, стараясь добавить в голос твердости.

— В некотором смысле так и есть, — Громов откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Разница лишь в том, что в этот раз инструментом являетесь вы сами. Вам не нужно ничего строить или разрушать извне; всё, что требуется — это перестроить внутренний порядок.

Она сделала глоток обжигающего кофе, позволяя горечи наполнить рот. Это помогло окончательно прояснить мысли. Боль никуда не исчезла, но теперь она казалась менее хаотичной, почти структурированной. Громов был прав: имитировать спокойствие бесполезно, если внутри всё ещё клокочет буря.

— Почему вы помогаете мне? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. — Мы ведь едва знакомы.

Громов некоторое время молчал, и в этом молчании не было неловкости — только тяжелое, густое раздумье. Наконец он ответил:

— Потому что я не люблю видеть, когда понравившаяся мне девушка тратит свой ресурс. А вы — мне нравитесь, Надежда. Просто сейчас вы находитесь в состоянии затяжного кризиса.

Надежда почувствовала, как по коже пробежал холодок от его прямолинейности. Он не пытался льстить или успокаивать её; он констатировал факт, лишая её возможности спрятаться за привычными женскими обидами. В этот момент она поняла, что этот человек может стать либо её самым суровым судьёй, либо единственным шансом выбраться из этого ада.