Книга Развод. Невеста моего мужа, страница 47 – Ксения Хиж

Я слушала его, и вдруг что-то кольнуло в памяти.

Его лицо... Где-то я его видела. Не в поезде, а раньше. Словно со старой картинки, с экрана телевизора, мелькнувшей краем глаза.

Он смотрел на меня долго, и в его глазах было тепло.

— А ты? — спросил он. — Ты как решила?

— Решила разводиться, — ответила я, чувствуя, как внутри поднимается новая волна злости. — И отомстить. — Я усмехнулась, но улыбка вышла горькой. — Я хочу ему показать, что я не серая мышь, а потом адвокат, суд, алименты. И, может быть, новая жизнь. Если я не сломаюсь.

— Ты не сломаешься, — сказал он. — Я в тебя верю. Ты сильная. Держись, Ира. Всё будет хорошо.

Я посмотрела на него, и в его глазах я увидела то, чего мне так не хватало последние годы. Веру.

Веру в меня.

И это придавало сил.

— Спасибо, — прошептала я.

Я осталась в госпитале на три дня. Дмитрий показал мне, как заполнять документы, как успокаивать раненых, как делать простые перевязки. Я училась быстро, ловила каждое его слово, каждое движение. Работа отвлекала, она давала мне возможность не думать о предательстве, не видеть его лица.

Каждое утро я проходила мимо палаты Артёма. Он видел меня в новой одежде, я специально купила у местной женщины лёгкое летнее платье, синее с белыми цветами, и яркую помаду.

Я укладывала волосы, распуская их по плечам.

Каждый раз, когда я проходила мимо, он сжимал зубы, провожал меня взглядом, полным злобы и ревности. Он не выдерживал, начинал кричать:

— Ты моя жена! Ты позоришь меня перед всей частью! Войнов, убери её отсюда!

Но Дмитрий был непреклонен.

Он спокойно отвечал:

— Она волонтёр, она помогает. А ты лежи и поправляйся.

Однажды я застала его за разговором с санитаром. Они стояли в конце коридора, и Артём говорил о деньгах, о том, что надо перевести крупную сумму на какой-то счёт. Я притаилась за углом и услышала название банка, номер карты, имя получателя Рамилла Ханова. Я записала всё, что смогла, дрожащими пальцами, боясь, что они заметят меня. Но они не заметили.

Дом, поняла я. Он переводит ей деньги на дом, где я пила с ней чай, где она смеялась и говорила мне, что они разведутся и будут жить вместе. И на ее содержание.

Вечером я снова отправилась к её дому.

Спряталась за теми же кустами, что и в прошлый раз. В окнах горел свет, слышался детский плач. Через минуту няня выкатила мальчика на веранду, он сидел в коляске, его лицо было точной копией лица Миши. Те же глаза, тот же разрез губ, тот же упрямый подбородок. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает новая волна ярости и тошноты. Он его отец.

А значит, судя по его возрасту, в связи они давно. Но как она могла успеть окрутить других мужчин тогда? Или она забеременела от него, и они не виделись много лет? А потом встретились? Все, как он и говорил…

Все эти годы он жил со мной, любил? Хотя неважно, он уже предал. Сейчас меня волнует лишь одно: передать адвокату все что у меня есть на Рамиллу, узнать сколько денег на нее ушло!

Я сфотографировала мальчика, дом, машины, припаркованные у ворот. Записала номера, сделала ещё несколько снимков. Эти улики пригодятся в суде, когда я буду доказывать, что он изменял, что он тратил общие деньги на другую женщину.

На третий день я случайно встретила Галину. Она, как всегда, была готова посплетничать, и я подошла к ней, заговорила о доме Рамиллы.