Книга Развод. Невеста моего мужа, страница 1 – Ксения Хиж

Солнце палило так, что плавился асфальт.

У ворот воинской части толпились женщины с коробками, пакетами, сумками, все приехали к сыновьям срочникам.

А за углом от КПП, я, Ирина Свободина, стояла у борта КАМАЗа с планшетом в руке. Тушёнка, гречка, окопные свечи, носки, медикаменты, всё собрано для пацанов, которые служат.

— Проверяй каждую коробку, — крикнула я парню в камуфляже.

Мужик, водитель дядя Витя, только крякнул. Он привык, что я была дотошная, как следователь.

И тут подскочила Маринка, моя давняя подруга, соратница, можно сказать, и ныне тоже волонтер. Короткая стрижка, лицо в мелких морщинах, руки сморщенные, после перекиси и хлорки. Еще недавно она работала медсестрой в санчасти, а сейчас волонтёром, но больше для галочки. На ней свободная футболка, джинсы в разводах.

— Ирка, ты охренела что ли? — Марина упёрла руки в бока. — Тушёнку какую везёте, элитную? Моим детям сгодилась бы! Ну я каждый раз диву даюсь! На кой оно все? Им продовольствие государство выделяет, не голодают они там, а мы все равно тащим все подряд! А нам? А себе? Ир?

Я усмехнулась горько, не поднимая головы:

— Марина, не начинай, это для ребят и точка, а твоим детям администрация помогает.

— Помогает! — хохотнула Марина. — Три пачки макарон на месяц, а ты тут, понимаешь, целые ящики снаряжаешь.

— Потому что парни там стеной стоят, — я наконец посмотрела на неё. Взгляд холодный, считай офицерский. — За тебя стоят, за твоих детей и за Вовку твоего алкаша.

— Не тронь Вовку! — взвилась Марина. — Он слесарь, он при деле, домашний он у меня, сама же знаешь!

— Он в дрова у тебя каждый день, вот его при деле. — Я покачала головой. — Марин, побойся бога.

— А бога нет! — выпалила Марина и шагнула к коробке с тушёнкой. — Жирно им будет, столько припасов дармовых. И ты мне не указ! Я также, как и ты эти продукты собирала.

Марина нагло фыркнула и усмехнувшись, потянула коробку в сторону своей старой Волги, которая стояла в тени тополей.

— Ты что, сдурела?! — Я перехватила её за руку. Схватила так, что Марина охнула. — Отдай!

— Пусти, коза! — Маринка вывернуться попыталась.

— Не пущу! Это не твоё!

— И не твое! Отстань, сказала! — Марина была дама в теле, а потому легко сбросила с руки меня тощую.

— Бесстыжая! Бессовестная ты! Пацаны ждут!

Марина вдруг отшатнулась, её лицо перекосилось от злобы.

— Ах ты ж... - прошипела она, поправляя ворот. — Хорошо тебе, Ирка, за спиной мужика всю жизнь сидеть? Муж не пьющий, квартира в центре, сын в гимназии. А я? Я из бедности, мать твою, не вылезаю! Молодость просрала в этой дыре, для кого? Для таких, как ты, блаженных!

Я сжала кулаки, процедила ей:

— Мой Артем мужик, я им горжусь! Но и я не блаженная, сколько я с ним по гарнизонам намучилась, тебе ли не знать? Ты в санчасти была, помнишь, как мы в Улан-Удэ в вагончиках жили? Как он со сборов с переломами приехал? А сколько у него уже осколочных после командировок этих? Весь как решето! Сколько нервов у всех, у меня уже сил нет! Марин, очнись! Что ты несешь такое? Что ты творишь бездушная?!

— А я никому ничего не должна! — Марина подняла с земли банку тушёнки. — Отдай, говорю! Продам, заработаю. Хватит мне нищенкой быть!

Но в следующую секунду она замерла, прищурилась, и на её пересохших губах появилась гадкая, масленая улыбка.