Книга Киллер в отставке копает грядки, страница 78 – Наоми Каттнер

— Вы расследуете убийство, верно? – сказал Чарли. – Пытаетесь выяснить, кто убил Дженис Эндерби. – Он замолчал, понимая, как важно подобрать нужные слова. – Я к этому непричастен.

Леонард ободряюще улыбнулся и незаметно, под столом, поднял большой палец.

— Чарли, на данном этапе мы просто пытаемся восстановить хронологию событий, – сказал инспектор Эйвери. У него был интеллигентный, успокаивающий голос, как у радиоведущего из пятидесятых. – Расскажи, пожалуйста, по порядку, что ты делал на празднике.

— Эм, хорошо, – сказал Чарли. – Подъехал я туда примерно в три часа дня.

— Подъехал куда? – уточнил Эйвери.

— В отель «Перечное дерево». Я работал на кухне, мы готовились к грандиозному вечеру. Моя мама, Делия, работает там в штате, а я иногда помогаю на кухне, когда у них аврал. А вечер Дня города – самый загруженный в году, вот они и набрали временный персонал.

Эйвери откинулся на спинку стула, сложив пальцы в замок. Чарли пытался уловить хоть какую-то реакцию на лице инспектора, но безуспешно. Хеми же казался открытой книгой – у него было крупное выразительное лицо, на котором отражалась любая эмоция. В данный момент он был серьезен как никогда, ведь это было первое убийство в Те-Кохе за последние девяносто лет.

Предыдущее убийство произошло в тридцатых: тогда фермер Йоханус пристрелил своего соседа, а потом застрелился сам. Йоханус до сих пор бродит около кладбища, но тут же исчезает, едва Чарли пытается заговорить с ним и помочь ему обрести покой.

Чарли сбился и замолчал. Он отвлекся, и оба полицейских уставились на него. Дело усугублялось тем, что из дверного проема ему ухмылялся призрак Одноглазого Перси – местного вора и дебошира, умершего в 1908 году.

— Ты рассказывал, как работал на кухне, – подсказал Хеми. – Начиная с трех часов дня.

— Точно, – отозвался парень. – Мы были заняты подготовкой до семи, а потом начали прибывать гости. Затем Сионе, су-шеф, отправил меня в супермаркет за яйцами. Магазин вот-вот должен был закрыться, и тогда до следующего утра ничего нельзя было бы достать. Разве что съездить в Гленхейвен, где есть «Пак'н Сейв».

— Во сколько ты вернулся? – спросил Эйвери.

— Примерно в пятнадцать минуть девятого, – сказал Чарли. – Пришлось идти пешком, потому что с такими толпами в городе на машине было нереально добраться.

Одноглазый Перси прятался за головой Эйвери, а потом выглядывал оттуда, словно играя в прятки. Чарли закрыл глаза и попытался собраться. Он раскраснелся и чувствовал ту же самую беспомощную досаду, что и в детстве, когда вести себя нормально на улицах было просто невозможно.

— Тед, кажется, приехал около восьми, – сказал Чарли.

— Откуда ты знаешь? – спросил Эйвери, пристально взглянув на парня.

— Мама отправила меня за шампанским и велела начать обслуживать гостей. Тед уже был там. Все рассаживались за столы, перед ужином он должен был произнести речь и тост, – сказал Чарли. – Так что я разливал вино до конца ужина, а затем гости отправились на террасу смотреть салют.

Одноглазый Перси встал между Эйвери и Хеми и изобразил повешенного – накинул на шею воображаемую петлю, склонил голову набок и скорчил ужасную гримасу.

Чарли уставился на стол. Он понимал, что сейчас перейдет к самой главной части.

— После того как гости вышли на террасу, су-шеф Сионе отправил меня за портвейном и специальными бокалами. Они хранятся в кладовой в восточном крыле отеля, отдельно от остального продуктового склада, потому что их не так часто используют. Я не сразу их нашел – кто-то поставил бокалы на верхнюю полку, за рождественскими украшениями. Когда я вернулся, салют уже закончился.