Книга Киллер в отставке копает грядки, страница 31 – Наоми Каттнер

— Просто отвечай: «Я не знаю», – сказала Элеонор. – Или: «Я не уверен». Или: «Мне бы не хотелось отвечать на этот вопрос».

— А если они будут держать меня в участке сутками, пока не доведут до изнеможения и я не смогу ясно соображать, а потом начнут играть в «хорошего и плохого полицейского» и в итоге я сломаюсь и признаюсь во всех смертных грехах?

Элеонор протянула руку и сжала ладонь Чарли.

— Уверена, дорогой, до этого не дойдет. Мы все-таки в Новой Зеландии. Они, скорее всего, будут кормить тебя ламингтоном каждые полчаса. К тому же одна из нас могла бы пойти с тобой в участок для поддержки, если хочешь.

— Серьезно? Вы бы могли это сделать? – спросил Чарли, и его лицо просияло от надежды.

Элеонор хотелось ответить: «Только если расскажешь мне, что скрываешь», но это будет нечестно. Чарли и так ужасно переживал. К тому же она была уверена, что рано или поздно все равно вытянет из него нужную информацию.

— С радостью, – ответила Элеонор.

Данте не особенно удивился, что спустя два дня после юбилея он открывал дверь дома, чтобы впустить миссис Элеонор Грэм.

— Чем могу быть полезен, миссис Грэм?

— Пожалуйста, зовите меня Элеонор, – сказала она, протягивая руку.

Данте неохотно ее пожал.

— Я принесла вам нью-йоркский чизкейк, – продолжила Элеонор. – Может, пригласите меня в гостиную и обсудим дело?

На секунду Данте подумал, не захлопнуть ли дверь и не покинуть ли этот город навсегда под покровом ночи. Он мог улететь из Новой Зеландии по поддельному паспорту. Никто ничего не узнал бы. Но вместо этого он вздохнул и жестом пригласил ее войти:

— Прошу.

В гостиной Элеонор грациозно устроилась в кресле с подголовником. Данте поставил две чашки чая на журнальный столик и сел напротив, мысленно готовясь к тому, что сейчас начнется.

— Вы слышали, как продвигается расследование? – спросила Элеонор.

— Нет, – ответил Данте.

В рамках своего строгого пенсионного режима он запретил себе читать газеты и избегал любых разговоров на тему юбилея города.

— По моим данным, собранным во время разговоров с гостями торжества, – начала Элеонор, – только у двух присутствующих нет алиби на момент убийства.

Данте нахмурился:

— Я же говорил, что не хочу в этом участвовать.

— Думаю, поезд, как говорится, ушел. – Элеонор наклонилась вперед. – Эти двое – вы и Чарли Уилсон. И я уверена, что Чарли этого не делал.

Данте провел с ним достаточно времени, чтобы согласиться с Элеонор. Однако никогда нельзя знать наверняка, на что способен человек, если у него есть мотив.

— Значит, я являюсь главным подозреваемым в убийстве. Вы считаете благоразумным допрашивать потенциального убийцу наедине в его доме?

Элеонор улыбнулась, не теряя спокойствия.

— Не думаю, что вы это сделали.

— Почему же?

Она приподняла бровь:

— Если бы вы хотели убрать Теда, вы бы не промазали. И если бы вы решили кого-то убить, то сделали бы это не так топорно.

— И откуда вам это известно?

— Я ничего не знаю и ничего не могу доказать, – сказала Элеонор. – Однако за то время, что я провела на этой земле, мне довелось повстречаться с людьми из разных слоев общества. Я встречала таких, как вы, Данте Рид. И я редко ошибаюсь.

Он не стал спорить. Спорить с тем, кто был прав, – пустая трата времени.