Книга Киллер в отставке копает грядки, страница 173 – Наоми Каттнер

— Не знал, что вы умеете спускаться по веревке и вскрывать замки, – сказал Маркус.

— Навыки, необходимые каждой уважающей себя леди.

Он скользнул взглядом по ее вечернему платью:

— В ближайшие годы оно вам вряд ли пригодится. Насколько мне известно, нынешняя униформа в большинстве тюрем бутылочно-зеленого цвета.

— Говорят, манеры красят мужчину, – сказала Элеонор. – А женщину красит не одежда.

— Что будет с вашим садом, пока вас не будет?

— О, надеюсь, Чарли за ним присмотрит. Думаю, саду это пойдет на пользу.

Маркус посмотрел на нее непроницаемым взглядом, а затем вернулся к изучению документов. Элеонор постукивала каблучком. Ее ноги уже предвкушали сегодняшний вечер на танцполе.

— Что ж. – Маркус положил очки в футляр и убрал их в нагрудный карман пиджака. – Здесь все в порядке. Весьма исчерпывающее досье.

— Хотите, проведу вас по пунктам? – Элеонор многозначительно улыбнулась. – Вдруг вы что-то пропустили.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, – ответил Маркус.

Он аккуратно сложил документы обратно в сумку и пододвинул ее к Элеонор.

Она уставилась на него в полной растерянности.

— Как вы и сказали, это весьма исчерпывающее изложение дела, где вы предстаете главной исполнительницей, – сказал Маркус с явным удовольствием. – Без сообщника вам было не обойтись, но, по всей видимости, вы и тут нашли выход. И позвольте выразить восхищение подделкой Сезанна – она ввела в заблуждение всех наших экспертов. Хотя с учетом обстоятельств им было проще поверить в ту историю, которую вы так искусно сочинили.

Элеонор нахмурилась, вцепившись еще сильнее в мягкую кожу сумки-почтальонки.

— Согласна. Но почему вы отдали мне документы?

Маркус одарил ее теплой, но в то же время ехидной улыбкой.

— Хотел убедиться, что вы сдержите слово.

— Проверить, бывает ли у воров честь?

Элеонор не могла понять, что чувствует: гнев, облегчение, удивление или все сразу. Вопреки ожиданиям, ее, похоже, переиграли.

— Именно, – согласился Маркус. – И раз вы сдержали слово, то я готов закрыть на все глаза и отпустить вас. При одном условии.

— И каком же? – Элеонор мгновенно насторожилась.

— Говорят, в двух кварталах отсюда есть одно местечко. Где играет живая музыка, под которую можно потанцевать. Так что… – Он склонил голову. На стуле, где висело его пальто, лежала фетровая шляпа. – У меня к вам один вопрос.

Элеонор заметила крошечный шрам слева на подбородке и вечернюю щетину там, где Маркус пропустил небольшой участок, когда брился утром. И груз, что давил на плечи все это время, пока она собирала документы, начал растворяться в воздухе, словно абсент в языках пламени.

Элеонор встретилась взглядом с карими глазами Маркуса.

— Могу я пригласить вас на танец?

Уголки ее губ дрогнули.

— Конечно можете, – ответила она.

Прошло три недели после убийства в День города, и все более-менее вернулось на круги своя.

После ареста Теда по городу разнеслась сильно приукрашенная версия того, как Данте помог раскрыть преступление, и на него тут же посыпались приглашения на все возможные светские мероприятия, от которых удалось ловко увернуться.

Но потом в оранжерее, в пятнах солнечного света, проклюнулся крошечный бледный росток трупного цветка. И Данте вновь стал местной знаменитостью.