Книга Киллер в отставке копает грядки, страница 172 – Наоми Каттнер

— Хорошо, – сказал Данте.

— Во-во, – встрял Фрэнки. – Придерживайся правил, чувак. А то мы быстренько тебя найдем.

Элеонор хранила документы в винтажной кожаной сумке-почтальонке. Вполне возможно, что во время Второй мировой войны в ней лежали не менее секретные бумаги, поскольку сумка была подарком старого друга, когда-то служившего в МИ–6.

Инспектор Эйвери сидел за угловым столиком в любимом коктейль-баре Элеонор, расположенном в центре Окленда. На мужчине был дорогой, идеально скроенный темно-серый костюм, и тем не менее, как бы он ни старался, сразу становилось понятно, что перед вами служитель закона.

Элеонор усмехнулась про себя. Может, к такому эффекту он и стремился.

Лавируя между столиками, она чувствовала, как сумка оттягивает плечо – не из-за своего реального веса, а по причине значимости того, что в ней лежало.

Где-то в груди зашевелилась тревога. Элеонор сомневалась, что ее арестуют сразу после передачи документов инспектору. А значит, у нее наверняка будет время покинуть страну по другому паспорту. Или на яхте одного из друзей.

Но в глубине души Элеонор тяготило другое – печаль, которая не могла позволить просто взять и улететь. Ей нравилось иметь дом, друзей, не связанных с ее ремеслом, и цветущий круглый год сад.

Элеонор улыбнулась и села напротив инспектора. Он уже успел заказать коктейль «Манхэттен». Тонкий намек на ее естественную среду обитания? Вполне возможно.

Она подозвала официанта и заказала эспрессо-мартини. Как в старые добрые времена.

— Ваше здоровье, – сказала Элеонор, поднося бокал к губам.

Улыбаясь, инспектор сделал то же самое.

— Итак, инспектор Эйвери, – начала она. – Позвольте мне первой поздравить вас с раскрытием трех дел: убийства Дженис Эндерби, убийства Эндрю Уилсона и той давней кражи произведения искусства. Уверена, это станет прекрасным финальным аккордом в вашей и без того блистательной карьере.

Элеонор передала ему сумку-почтальонку.

— Пожалуйста, зовите меня Маркус, – сказал инспектор Эйвери.

— Полагаю, раз уж вы собираетесь меня арестовать, церемониться нет смысла, Маркус, – сказала Элеонор.

Ее бокал с экспрессо-мартини уже наполовину опустел. Она попросила официанта повторить коктейль.

Маркус достал из нагрудного кармана очки для чтения и принялся изучать документы, быстро скользя по ним опытным взглядом.

— Что вы планируете делать после этой встречи? – спросил он, не поднимая глаз.

— Отправлюсь танцевать, – сказала Элеонор. – В двух кварталах отсюда есть чудесный клуб. Там играет живая музыка: латиноамериканская, танго, бальная, джаз. Классика. И не волнуйтесь, я указала свой адрес вот на этой карточке, – она указала на внутренний кармашек сумки, – чтобы вы смогли меня найти.

— Хм-м, – протянул Маркус, задумчиво потягивая «Манхэттен» и продолжая листать документы.

Элеонор отодвинула пустой бокал и приступила ко второму. Она не собиралась возвращаться домой до рассвета. Она всегда считала, что, если стоишь на пороге новой главы в жизни, нужно встретить солнце.

Официант поставил на стол тарелку с закусками: гребешками, сашими и изящными пирожными, напоминающими о Париже.

Элеонор смаковала пирожное, поглядывая в карту напитков. До того, как отправиться в клуб, она, пожалуй, успеет выпить еще один коктейль. Интересно, Маркус предложит оплатить счет? Стоило этой мысли появиться, как Элеонор тут же решила, что сама платить не будет. Свою долю она и так уже внесла – с лихвой.