Книга Киллер в отставке копает грядки, страница 169 – Наоми Каттнер

Лицо Элеонор стало задумчивым, и Данте гадал, что у нее на уме.

— В общем и целом мы получили вполне удовлетворительный результат, – заключила она наконец.

Данте оглядел сад и задумался: есть ли у людей свой вид укоренителя? Что-то, что заставляет человека пускать корни в определенном месте?

«Возможно, – размышлял он, – таким укоренителем может стать раскрытие убийства с двумя новыми друзьями, один из которых видит призраков. И кошка».

— Да, – согласился Данте.

Чарли сидел на диване в своем доме, пропахшем дымом и горелой древесиной, бережно сжимая коробку. Его мама все еще гостила у двоюродной сестры, поэтому он не успел рассказать ей о диске.

На Чарли это было непохоже. Обычно он делился с Делией всем, благо скрывать ему было нечего. Но это последнее послание от отца предназначалось именно ему, поэтому, хоть парень и собирался показать его матери, в первый раз ему хотелось посмотреть запись в одиночестве. Так у него будет ощущение, что они снова вдвоем: только он и отец.

Чарли открыл коробку с диском и опустился на колени перед телевизионной тумбой. Несмотря на то что мама несколько лет назад перешла на «Нетфликс», она так и не выбросила видеопроигрыватель. Тот пылился без дела, но включился с первого раза: внутри что-то зажужжало, и лоток для диска выехал наружу.

Чарли вставил диск и наблюдал за тем, как тот исчезает в проигрывателе. На мгновение его охватил страх: вдруг диск не включится? Вдруг отец как-то неправильно его записал?

Чарли откинулся на спинку дивана и нажал кнопку воспроизведения на пульте. Проигрывателю понадобилась пара секунд на запуск, которые показались Чарли вечностью, а потом на экране появился отец.

Эдриан Уилсон сидел в своем кабинете в отеле «Перечное дерево». Чарли не заходил туда лет десять, но хорошо помнил это место. Он частенько приходил туда после школы и ждал, пока мама освободится. Папа разрешал ему читать «Справочник по садоводству» издательства «Йейтс» – Чарли выискивал на страницах экзотические растения для семейного сада.

Отец посмотрел в камеру, слегка нахмурив брови, проверяя, идет ли запись. У Эдриана Уилсона были такие же карие глаза, как и у сына, и каштановые волосы, отливающие рыжиной.

На экране отец Чарли снял очки для чтения, потер глаза, а затем снова их надел. Сейчас, повзрослев, Чарли заметил, что отец выглядит уставшим. Но потом он улыбнулся – прямо в камеру, – и от этого на душе у Чарли стало тепло. Таким он отца и помнил.

Эдриан прочистил горло и начал: «Сынок, если ты смотришь эту запись, значит, я мертв. Не думаю, что в данной ситуации можно подобрать какие-то изящные слова, так что скажу как есть. Подобное случается. Смерть и налоги – вот две вещи, которых не избежать. – Его ироничная улыбка погасла. – И я хочу извиниться перед тобой. Потому что мне бы хотелось быть рядом в главные мгновения твоей жизни: когда ты в первый раз побреешься, на выпускном балу (или теперь это зовется дискотекой?), когда ты будешь собираться на первое свидание, когда отправишься покупать свою первую машину. Во все эти первые разы. И во вторые, и в третьи, и во все последующие. Но ты смотришь эту запись, и мне так жаль, сынок. Я сыграл в ящик, и меня больше нет. Надеюсь, мы неплохо провели вместе время и ты сейчас крепко стоишь на ногах. Но сколько бы времени нам ни было отпущено, пожалуйста, знай – я всегда буду любить тебя. Быть отцом – лучшее, что со мной случилось. Только маме не говори. Женитьба на ней, разумеется, на втором месте».