Книга Дневник мертвых бывших, страница 90 – Эмма Шиммерман

— Что ж, пожалуйста, тогда позвольте мне присоединиться к дискуссии. – Я смотрю на женщину с широко открытыми глазами, которая, должно быть, и есть Коллетт. – Там не только чрезмерное потребление алкоголя, но учителя спят со своими студентками, а всего лишь в прошлом месяце парень умер на тайной подземной вечеринке, когда его пронзили мечом. Но вам определенно следует послать туда своего сына – он оторвется по полной. – Я залпом допиваю остатки вина и иду, чтобы прихватить свои ключи с кухонного острова.

— Слоан! – Мой отец идет за мной следом. – Ты же не собираешься просто уйти после того, как столько выпила!

— Не волнуйся, – говорю я, натягивая свои туфли, – если меня снова арестуют, я позвоню маме.

Я захлопываю за собой переднюю дверь, и он не идет следом. Порой я задаюсь вопросом, следует ли мне написать надгробную речь для него, но, думаю, для этого мне бы понадобился дневник побольше.

К тому времени, как я возвращаюсь в Пембрук, уже поздно, а дорога до моей квартиры проходит мимо улицы Колледж-стрит, где живут парни. Проезжая ее, я чуть было не упускаю из виду то, что в спальне на чердаке горит свет.

Эшер дома.

Не делай этого, Слоан, не делай этого.

Я останавливаю машину, даю задний ход и сворачиваю на их улицу. Полагаю, я это делаю, пусть даже и только из любопытства. В кои-то веки передняя дверь заперта, и я чувствую, что это знак от Вселенной, что мне следует просто вернуться в свою собственную квартиру, но я все равно стучу. Дверь открывает Эшер в клетчатых пижамных штанах и свитшоте, его волосы всклоченные, а глаза заспанные.

Я осознаю, что мне нечего сказать. Я даже не знаю, зачем я заглянула.

— Я увидела, что у тебя горит свет. Я просто подумала, что зайду сказать «привет»…

Он отходит в сторону, и я захожу в дом, в котором оглушающе тихо, не видно никого из парней.

— Почему ты не со своей семьей? – спрашивает он.

— А ты почему?

— Туше.

Я следую за ним наверх в его комнату.

— Я какое-то время погостила у мамы, затем пошла к отцу. А в конечном счете я просто осознала, что хочу побыть одна.

— О, мне следует уйти? – шутит он. – Чтобы ты могла побыть одна?

Какого черта я делаю? Какого черта я делаю?

— Вероятно, мне следует уйти. Я даже не знаю, зачем заглянула. – Я разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Итак, что ты хочешь выпить? – спрашивает он, подходя к маленькой тележке у его комода. – У меня есть шотландский виски или шотландский виски.

Я поворачиваюсь обратно и вздыхаю.

— Полагаю, шотландский виски.

Эшер ставит кино, и я сижу на его постели с бокалом в руке. Определенно, самый странный День благодарения, что у меня когда-либо был.

— Мой отец, вероятно, в каком-нибудь казино в Вегасе, а моя сестра с семьей своего парня, – в конце концов говорит он.

Я кашляю, глотнув напиток, который он мне дал. Я никогда не пробовала шотландский виски и не думаю, что когда-либо попробую снова. Жидкость знакомым образом обжигает мне желудок.

— Где твоя мама?

— Она не с нами. – Он помешивает напиток в своем бокале.

— А, разведена? – Это звучит логично и объясняет, почему Эшер такой, какой есть.

— Мертва, – отвечает он.

Я давлюсь следующим глотком.

— О боже мой, мне так жаль… – Я жду, чтобы он сказал мне, что шутит, но он этого не делает. – Почему же я об этом не знала? Я ужасный человек.