Книга Дневник мертвых бывших, страница 18 – Эмма Шиммерман

Эшер уходит прочь, несомненно довольный гребаной игрой, которую ведет, а я заказываю две порции коктейля, обе двойные и обе для меня.

Я возвращаюсь к столикам, занятым нашей группой, и сажусь между Анникой и Дани.

— Что это Эшер тебе нашептывал? – спрашивает Анника, когда я сажусь.

— Ага, мы обсуждали, прийти ли тебе на помощь, – говорит Дани.

— Ничего особенного, лишь свою обычную омерзительную хрень. – Я смотрю через столики на Эшера, который все еще сидит там и ухмыляется. Он подмигивает мне, и я внутренне испытываю рвотный рефлекс. – Он такой надоедливый. Почему мы вообще так долго терпели его в компании?

Анника откидывается назад на сиденье.

— Потому что он кузен Уэсли и, несмотря на то что он нам не нравится, парням он по душе.

— И потому что он горячий, – добавляет Дани. Мы обе зыркаем на нее. – Что? Это правда.

Анника фыркает:

— Ты забыла тот раз, когда мы шли к их дому под проливным дождем и он проехал мимо нас, сигналя клаксоном, вместо того чтобы подвезти нас?

— Или когда страница сплетен Пембрукского колледжа опубликовала мою фотографию под арестом за пьяное вождение и в итоге выяснилось, что это он ее послал, – добавляю я.

— Ну, да, я ведь не сказала, что он добр по отношению к нам; я просто сказала, что он выглядит вполне ничего.

— Сменим тему, – говорю я. – Как твои занятия на этой неделе, Дани?

— В то время как вам, ребят, на этой неделе раздают учебные планы, на всех моих занятиях мы сразу погрузились в материал. Но в этом году у меня будет клиническая практика, и я так взволнована. А что у вас?

— Наше единственное волнующее занятие – семинар для старших курсов, – говорит Анника.

— Ага, наш профессор заставляет нас всех написать рассказ, и в конце года он подаст лучший на Бостонский конкурс рассказов, – добавляю я.

Лицо Дани озаряется.

— Правда? Это будет так здорово для вас, ребят!

— Ну, победит только одна из нас. – Анника смотрит на меня, и я вижу в ее глазах соревновательный огонь.

— Вполне возможно, не победит ни одна из нас, – говорю я, пытаясь его погасить.

К столикам возвращается Джейк с подносом стопок, заполненных прозрачной жидкостью.

— Что это? – спрашивает Сэм, не решаясь взять одну.

— Понятия не имею, – говорит Джейк.

Смысл его жизни – хаос, и это сразу заметно. Порой я думаю, что, возможно, Джейк – единственный в этой группе друзей, кто принимает больше безрассудных решений, чем я.

Чарли берет одну и спрашивает:

— Ты не знаешь, какие напитки ты заказал?

— Я велел бармену удивить меня. – Джейк лучезарно улыбается. – Счастливого первого «Дамского вечера» в этом году, девчонки!

Мы все берем по стопке. Мой взгляд скользит к Уэсу, у которого на коленях сидит Марисса.

— Вообще говоря, дай мне две, – заявляю я, снова протягивая руку через столик.

В тусклом свете уборной на работе незаметно, насколько сильное у меня похмелье. Вцепившись руками за края фарфоровой раковины, я спрашиваю себя, зачем я выбрала двойную смену на следующий день после «Дамского вечера». Вечера по вторникам могут немного выходить из-под контроля из-за долларовых напитков, но это неделя раздачи учебных планов – практически как свободная неделя, чтобы приспособиться. Я просто приспосабливаюсь, вот и все.

Винный бар, в котором я работаю, «Кантина», располагается в Блумфилде, городе рядом с Пембруком; это богатый маленький пригород, полный мамочек из привилегированного среднего класса, выскочивших за юристов и генеральных директоров. Здание притулилось на колоритной городской площади между магазином спортивной одежды «Лулулемон» и кафе по продаже веганского мороженого. Каждую смену я наблюдаю, как мамочки-домохозяйки гуляют по площади, ходят по магазинам, в то время как их дети играют на травяной площадке в центре торгового района. До тех пор, пока они не заходят на «счастливый час», таща за собой детей, заказывают сырные тарелки и разводят базар с другими своими богатыми подружками о Лизе, чей муж потерял работу и вынужден был забрать ее сына из частной школы и отправить в бесплатную. Ужас-то какой. Но их привлекают не вино и сыр, а Тристан Брент.