Книга Дневник мертвых бывших, страница 17 – Эмма Шиммерман

— Это семинар для старших курсов, – говорит Реннер, пока пишет это черным маркером на доске. – Курс на два семестра. В ходе этого курса мы будем читать и анализировать книги, и вашим промежуточным и итоговым экзаменами будет рассказ, над которым вы будете работать и который сдадите в конце года. Я выберу лучший, чтобы отправить его на Бостонский конкурс рассказов. Вопросы?

Вечера по вторникам называются «Дамскими вечерами» в «Таверне на Уотер-стрит», одном из баров в кампусе, где все коктейли из дешевого алкоголя стоят по доллару для девочек. Я стою у занятой барной стойки, держа в одной руке дебетовую карту, а в другой – пустой бокал. На другом конце квадратной барной стойки находятся Уэс и Марисса, и отсюда я прекрасно вижу, как она вертит в пальцах свой пепельно-светлый конский хвост, улыбаясь ему. Уэс прислоняется к стойке, его белые короткие рукава обтягивают мускулистые руки. Он поворачивается, чтобы шепнуть что-то ей на ухо, демонстрируя свою резкую линию подбородка, и Марисса смеется. Я крепче сжимаю бокал.

— Ревнуешь? – Рядом со мной к стойке прислоняется Эшер, склонив голову набок.

Я с натянутой улыбкой оглядываюсь на него:

— Ревную кого?

Он оборачивается и наклоняется, положив локти на стол, так что мы оказываемся бок о бок. Его обнаженная рука задевает мою, и я подбираю свою руку ближе к себе.

— Моего кузена, вон там, со своей девушкой.

Это подчеркнутое слово – как удар под дых.

— Вовсе нет.

— Тогда почему же ты стоишь тут и пялишься на них, сжав бокал так, что у тебя костяшки побелели?

Я ослабляю хватку, разминая пальцы.

— Я просто жду напиток.

Эшер ухмыляется, и трудно отрицать, что он был бы таким же привлекательным, как и Уэс, если бы он не был таким придурком.

— Я тоже кое с кем встречаюсь, вот так, – лгу я.

— С очередным профессором? – задумчиво говорит он. – Что он преподает? Анатомию?

Я снова обращаю на него свой взгляд.

— У тебя есть причина ошиваться здесь, кроме того, чтобы вести себя как ушлепок?

— Вообще-то да. – Он встает, и из-за нашей разницы в росте я вынуждена задрать голову. – Я провожу маленький эксперимент.

— Мать твою, – бормочу я себе под нос, закатывая глаза.

— Прошлым вечером я спросил у Уэса, не будет ли он возражать, если я приглашу тебя на свидание.

У меня глаза практически выкатываются из глазниц.

— Чего-чего?

— И знаешь, что он сказал? – продолжает Эшер. – «А мне какое дело?»

Эти слова – еще один нож, попадающий точно в цель и причиняющий критическое повреждение.

— Он не знает, что я в курсе случившегося между вами двумя. Но знаешь, что я думаю?

Я лишь смотрю прямо перед собой, скрежеща зубами.

— Я думаю, ему есть до этого дело.

Эшер снова наклоняется, на этот раз придвигаясь так близко, что его рот практически касается моего уха, когда он шепчет:

— Очень большое.

Я отклоняюсь в сторону, с ненавистью зыркая на него.

— И в чем конкретно заключается твой эксперимент?

Он остается достаточно близко, чтобы я слышала его шепот, на этот раз он заправляет назад локон моих волос и медленно проводит пальцами по прядям.

— В том, что он работает, – говорит он, лишь взглядом указывая на то место, где все еще стоят Уэс и Марисса.

Марисса разговаривает с барменом, но Уэс пялится прямо на нас, сжав челюсти. Он отворачивается, когда наши взгляды встречаются.