Книга Пустая ловушка, страница 9 – Джон Данн Макдональд

Добравшись до холмов, я оказался в районе, где многочисленные дороги ответвлялись к маленьким озерам. Я двинулся по одной из самых безлюдных. Это была черная узкая, неровная и залатанная во многих местах полоса асфальта. Она то взбиралась на крутые гребни, то спускалась в изогнутые лощины. Наконец приметил едва различимую тропу, уходящую влево, — старую дорогу, которую использовали для лесозаготовок. Резко притормозил, затем повернул на нее. Ветки заскребли о бока «мерседеса». Я проехал около трехсот футов, чтобы меня наверняка не было видно с дороги.

Там вылез и стал вслушиваться в тишину. Пела птица, вокруг моей головы с важным жужжанием летала муха. Я решил, что мне лучше вообще не думать о мухах. Затем услышал шум мотора. Какая-то машина долго приближалась, но после того, как проехала, все звуки быстро стихли. Я даже мельком не увидел ее сквозь весенние листочки. Еще было слышно, как где-то поблизости бежит вода. В лесу стоял весенний запах сырости.

Я знал, что должен себя превозмочь. Открыл багажник, натянул брезент, потуже обернув вокруг нее, и вытащил. Подтащил груз к краю небольшого обрыва, отпустил два конца брезента, удерживая два других, и вывалил ее. Она перевалилась через край, перевернулась три раза и остановилась спиной ко мне, налетев на маленькую сосенку. Какая-то банка из-под сока, которую я не заметил, выкатилась вместе с ней и устремилась вниз по склону. Пришлось спуститься и подобрать ее — на ней могли остаться отпечатки пальцев. Забросил банку обратно в багажник. Потом пошел, снова заглянул в обрыв и не разглядел никаких четких следов. Это навело меня на мысль об отпечатках шин; я вспомнил, как читал, что они могут идентифицировать следы от шин. Приглядевшись, нашел два места, где они были отчетливыми. На обратном пути этих мест следовало избежать. Взял палку и расковырял отпечатки.

Затем я свернул брезент, плотно, как только мог. Зашел подальше в лес, нашел трухлявый березовый пень с большим дуплом сбоку, примерно в семи футах от земли, и затолкал брезент в него. Вернувшись обратно, снова посмотрел на нее. Она выглядела ужасно маленькой, словно ребенок, наряженный в одежду женщины.

Тень от сосен была густой, белая юбка казалась чуть ли не светящейся. Пока она катилась, к юбке прилипли веточки и листики, а когда наткнулась серединой туловища на дерево, юбка туго натянулась на мертвых бедрах.

Я стоял и смотрел на нее, охваченный желанием уйти, но оцепеневший, погруженный в воспоминания о недавнем прошлом.

Это был вечер, когда мы, как обычно, поехали развлекаться вместе с Доддом и Нэнси. Додд был мрачен, а Мэри Олан — чрезмерно весела, как будто поддразнивала нас троих. После того как Додд с Нэнси отправились домой, Мэри захотела продолжить. Мы обошли множество маленьких заведений на шоссе. Напиваясь, Мэри становилась все нежнее и нежнее. Было ясно, что она злится на Додда. Я чувствовал, что могу стать орудием ее мести, и хотел этого.

Мы остановились в грязном, запущенном маленьком мотеле в сорока милях от города, и толстый портье, ухмыльнувшись не без подтекста, запросил с нас десять долларов. Как только мы очутились в обшарпанной комнате, Мэри легла поперек кровати лицом вниз и заплакала. Она не хотела говорить мне, почему плачет. На мой вопрос, не хочет ли она уехать, не ответила. Когда я попытался ее поцеловать, Мэри оттолкнула меня. Я сидел, курил и ждал, пока она не выплачется.