Книга Пустая ловушка, страница 76 – Джон Данн Макдональд

— Не представляю, о чем мы могли бы с вами говорить.

— Просто я спрашиваю себя: а мог ли какой-то другой человек провернуть это выгодное дельце, о котором вам толковал Додд, мистер Прайор?

Он стоял лицом к солнцу, глядя на меня, упершись кулаками в бедра, согнув коричневые руки. Не могу сказать, чтобы в нем произошли какие-то физические перемены. Я не видел никаких перемен. Но чувствовал перемену, которая происходила у него внутри. Я чувствовал смещение, переоценку, новую расстановку сил. Человек может сидеть с такой же неподвижностью за карточным столом, уверенный, исходя из умеренных ставок, что выигрышная карта у него, а потом видит, как поставили по-крупному.

— Навряд ли я знаю, о чем вы говорите.

— Додд собирался поговорить с вами. Он сказал мне, что собирается. Как я понял, вам предстояло профинансировать его.

— Меня не интересуют коммерческие операции.

— Он сказал, что его коммерческая операция вас интересовала.

— Значит, он вам лгал, потому что я никогда не слышал от него никакого предложения. Я думал, что он доволен своей работой.

— Возможно, мне следует по-иному это сформулировать. Он сказал, что вы не сможете не заинтересоваться его предложением.

— Странное заявление.

— Вовсе нет.

— Вы пытаетесь быть таинственным? То, что вы говорите, выше моего понимания, молодой человек.

— Я не могу представить, чтобы деньги вас остановили. Наверное, дело было просто в том, что кто-то что-то знает. Или, может быть, вам, наделенному эдакой странной разновидностью извращенной честности, это виделось единственным способом вызволить меня из тюрьмы, в которую я попал незаслуженно. Очень могло статься, что меня казнят на электрическом стуле за то, что я убил ее. Вам это было не по душе. Совесть — странная штука, мистер Прайор. Даже ваша, извращенная.

— Это — самая несусветная чушь, которую я когда-либо слышал.

Я прикинул расстояние между нами, а потом негромко произнес:

— И как она выглядела в бинокль, Вилли? Цветущей и желанной? Вы знаете, какой случай я имею в виду. Когда вы сломали Дасти руку.

— Вы, должно быть, совершенно помешались, — заявил он с обескураживающим спокойствием.

— Это все палящее солнце, Вилли. Однако мне интересно, как вы приспособили свою совесть к другой вещи — эту вашу эластичную совесть. Как...

— Почему бы вам не уехать, пока я не вышвырнул вас с моей земли?

— Как вы свыклись с тем, что случилось с вашей сестрой? Ведь вы это сделали. Вы убили отца Мэри, а потом наблюдали, как кровь отца проявляется в дочери. Вы подвели под обвинение любимую сестру Надин.

И снова это был покерный стол. Он сделал крупную ставку. А теперь незнакомец раскрыл свои карты. Он смотрел куда-то мимо меня. Его рот шевелился, но безмолвствовал. Глаза были незрячими.

— Это еще не все, — продолжил я. — Дальше кто-то другой до этого додумается. Может быть, одна из ваших девочек. Может быть, ваша жена. Или, может быть, она уже в какой-то степени подозревает. Шила в мешке не утаишь, мистер Прайор. Когда дело касается таких вещей — нет.

Было что-то напоминающее о быке в линии его плеч, в бугре мышц у него на шее. Он бросился на меня с дикой, внезапной бычьей яростью. Уж слишком я его довел. В его мозгу не осталось места для хладнокровных планов и расчетов. Не осталось места ни для чего, кроме ярости, ярости крайнего отчаяния.