Книга Пустая ловушка, страница 241 – Джон Данн Макдональд

Чип вытаращил глаза:

— Марк Броуди? Он работал у нас в течение пяти лет. Бармен. В этом году мы его уволили. Запускал руку в кассу.

— Он соответствует этому описанию?

— Нет, Броуди — небольшого роста, жилистый. Ему под сорок. Темные волосы. Узкое лицо. Очень бледный. Густые темные брови.

— Вы знаете, где он сейчас?

— Кто-то видел его пару недель назад. Забыл, кто именно упоминал об этом. Помню только, меня удивило, что он до сих пор в городе.

В разговор вмешался Голд:

— Значит, это был кто-то, у кого зуб на Броуди, Билл. Или он хотел напустить побольше тумана и при этом знал о том, что Броуди уволили.

— Кто знал о том, что Броуди уволили?

— Мы не делали из этого тайны.

— Значит, остановимся на предположении, что кто-то воспользовался его именем. Кстати, у нас есть образец почерка. Осталось передать его нашему эксперту, чтобы он сравнил этот образец с почерком всех ваших служащих, включая и тех, с кем вы недавно расстались, как с Броуди. К кому мы можем обратиться?

— К Мире Майлз, в мой офис.

— Пока что я оставлю вас в покое, мистер Дровек. Что-то мне подсказывает, что мы сумеем распутать этот клубок.

Они ушли. Чип вернулся в комнату ожидания. Через десять минут туда вошел доктор Тауси, нейрохирург. Он все еще был в зеленой операционной форме, только стянул зеленую маску с лица на шею, и теперь в углу его рта дымилась сигарета. Доктор выглядел совершенно измученным.

— Мы только что перевезли его в реанимацию, — сообщил он, опустившись на подлокотник свободного кресла. — Если вы собираетесь спросить, каковы его шансы, я отвечу: пятьдесят на пятьдесят. Два часа назад я сказал бы: двадцать к восьмидесяти. Он пожилой человек. Однако сердце у него, как кремень. Теперь мы можем только ждать.

— Что... если говорить простым языком, что вы сделали? — спросила Джоан.

— Рассекли скальп — отсюда досюда. Отвернули кожу. Выпилили участок кости. Вынули его. Удалили сгустки крови. Вынули осколки из ткани мозга. Зашили поврежденные сосуды. Восстановили мозговую оболочку. Закрыли отверстие пластиной и зашили скальп. Его молотили с такой силой, будто забивали сваи, — беспощадно.

— Стоит ли... стоит ли опасаться каких-нибудь изменений, если он поправится? — серьезно спросил Лео.

— Вы имеете в виду, не превратится ли он в слабоумного? Мозг — удивительная штука, если применить избитую фразу. Когда какая-то его часть повреждена, ее функции берут на себя здоровые участки. Осколки находились в левой лобной доле. Если он оправится, сознание может быть спутанным, а воспоминания — разрозненными. Некоторое время ваш отец может вести себя неадекватно. Но в конце концов все придет в норму.

— Когда вы будете знать определенно? — спросил Чип.

Хирург поднялся:

— Сегодня в десять вечера я смогу лучше оценить его состояние.

— Нам можно его увидеть? — попросила Джоан.

— Нет. Я распорядился, чтобы он оставался в реанимации до десяти, пока я его не осмотрю. Если все будет хорошо, мы сможем перевести его в отдельную палату. Я распоряжусь, чтобы медсестры вас тогда проводили.

Служащие компании узнали обо всем задолго до выхода вечерних газет. По углам кухонь, в кабинетах мотелей, возле засаленных подъемников и на зеленых лужайках, где работала бригада обслуживания, начались перешептывания. Тех, кто предавался тайному ликованию, были единицы. Наконец-то один из этих Дровеков получил свое. К тому же кто-то прикарманил денежки. Однако большая часть персонала была искренне расстроена и возмущена. Гнусно так калечить старика. Чип ввел систему участия в прибыли, в которой не забыта даже самая последняя посудомойка. Сотрудники корпорации, чувствовавшие себя частью большой семьи, стремились выразить Дровекам сочувствие и готовность сделать все от них зависящее, чтобы им помочь.