Книга Пустая ловушка, страница 212 – Джон Данн Макдональд

— До дна, красавчик.

С трудом выпив, он начал шарить по ней руками, но она снова оттолкнула его, потом встала, закинула его ноги на кровать, развязала шнурки и сняла с него ботинки.

— Мамочка хочет, чтобы тебе было уютно.

— У меня кружится голова. Наверное, сейчас стошнит.

— Закрой свои красивые глазки, и все пройдет.

Гленн закрыл глаза. Она расстегнула ему ремень. Потом минут пять постояла, прищурившись и пристально всматриваясь в его лицо, пока не убедилась, что он заснул. Рот у него раскрылся, дыхание стало ровным и глубоким. Пру склонилась над ним, потрясла его за плечи, позвала по имени, приблизив губы к самому уху. Ответа не последовало. Тогда она безжалостно ущипнула его за руку, после чего с бесстрастным выражением лица открыла свою сумочку, вынула сигареты и закурила. Взяв горящую сигарету, поднесла ее к тыльной стороне его кисти. Он не пошевельнулся. Пру отняла сигарету и увидела, как на руке быстро вздувается волдырь.

— Вот так-то, крутой парень, — сухо произнесла она, переворачивая его на живот и вытаскивая из заднего кармана бумажник. Семнадцать баксов. Еще двадцатка, туго свернутая и засунутая в кармашек для документов. Она переложила деньги в сумочку, подбоченясь, встала посреди комнаты с сигаретой в зубах, размышляя, с чего начать поиски. Крутые парни любят крутые шмотки.

Однако настоящий клад Пру нашла, когда встала на стул перед стенным шкафом и заглянула под стопку газет, лежавшую на полке. Когда она начала считать, у нее задрожали руки. Двести сорок баксов!

— Да он действительно крутой парень, — пробормотала она.

Чемодан нашелся только один, однако, тщательно складывая и аккуратно упаковывая брюки и спортивные пиджаки, костюмы и рубашки, Пру умудрилась засунуть в него все мало-мальски ценное. При этом она беззаботно мурлыкала себе под нос невнятные песенки. Над одним из костюмов задумалась, потом отложила его в сторону. Нечто коричневое и бесформенное. Слишком консервативно. К тому же следовало поразмыслить над тем, как, не вызывая подозрения, вынести новую фетровую шляпу, обнаруженную на полке в шкафу.

Приготовившись уходить, Пру налила себе немного виски и напоследок подошла к кровати. Гленн храпел.

— Сколько это будет стоить? — пробормотала она. — Ха! — Внезапно ее осенило, и она снова перевернула его на спину, расстегнула рубашку и, вытащив помаду, аккуратно написала «спасибо» на его широкой, мускулистой, безволосой груди. Затем выключила свет, тихонько спустилась по лестнице и вышла из дома.

Она шагала по ночной улице, громко клацала в тишине деревянными подошвами сандалий, вертела мясистыми ляжками и продолжала напевать все ту же лишенную мотива песенку, то и дело останавливаясь, чтобы перехватить тяжелый чемодан в другую руку. Чертовски тяжелая штуковина! Пру раздумывала, действительно ли его часы так хороши, как ей показалось, и правда ли что цепочка и зажигалка золотые? У этой милой девушки двадцати трех лет от роду сегодня был на редкость удачный вечер.

В среду около часа дня Гленн Лоуренс вышел на солнцепек и направился к бару Ника, преследуемый ощущением, что обозревает окружающий его враждебный мир с недосягаемых, но очень шатких высот. Солнце било в глаза, а во рту ощущался вкус желчи.

Гленн открыл дверь и вошел в бар. Два совсем юных солдатика пили пиво, уставившись в телевизор, где передавали конкурс для домашних хозяек. Гленн прошел в дальний угол бара и мрачно опустился на табурет.