Книга Пустая ловушка, страница 119 – Джон Данн Макдональд

— Тогда представьте себе Сильвию в четырнадцать лет. Она выглядит на все восемнадцать, эдакое дитя трущоб — мать-шлюха, отец неизвестно кто. Жизнь крепко бьет Сильвию, но она становится все жестче. Она уже знает все эти грязные штучки и напивается вусмерть, так что друзьям приходится тащить ее до дому. Ее отправляют в школу для таких же подростков, но вскоре выгоняют и оттуда за избиение воспитательницы, которую она огрела по голове бутылкой пепси-колы. Это было двенадцать лет назад. Как вам такая история, Ллойд?

Его потрясла страстность, с какой она прошептала эти слова, и он только и смог ответить:

— Да, вы прошли долгий путь.

— Мне еще не было пятнадцати, когда я сбежала с одним угонщиком по имени Джоуи Тауэр. Он работал на мафию и на одном из дел прокололся. Поскольку им усиленно интересовалась полиция, его отправили на Западное побережье. Я увязалась за ним. Я тогда носила выкрашенные в непотребный белый цвет волосы, облегающие до неприличия блузки, говорила визгливым, гнусавым голосом, а от моего лексикона мог упасть в обморок любой шоферюга-дальнобойщик. Но девчонка Джоуи, как ни странно, чем-то понравилась боссу, и он убрал Джоуи со своего пути, кстати, не без помощи самой девчонки, которая уже тогда была весьма алчной малышкой.

— Сильвия, я не...

— Вы подставили мне свою жилетку, так слушайте. С боссом оказалось интереснее, чем с Джоуи, но и ему вскоре пришлось уступить место парню покруче. Тот владел доками в Сан-Франциско и даже имел какое-то образование. Мои манеры раздражали его, и он отправил меня в школу для юных леди. В частную школу мисс Хелен Демминг. У несчастной дамы от одного взгляда на меня буквально отвисла челюсть. Эта школа существовала почти сто лет, и за всю свою историю здесь никогда не видели такого существа, как Сильвия. Я долго ждала за дверью, пока он находился в кабинете начальницы. В конце концов меня приняли, зачислив в особую группу. Мне тогда не исполнилось еще шестнадцати. Он забирал меня на выходные, чем всякий раз повергал мисс Хелен в шок, но у нее недоставало мужества обратиться в полицию. Мне хотелось отвязаться от Ленни, но я понимала, чем это чревато. Я проучилась там шесть месяцев, когда он захотел забрать меня из школы, но я закатила ему такой скандал, что он уступил. Я пробыла в этой школе три года и, когда вышла оттуда, могла приехать в любое место и там меня бы приняли за настоящую леди. Я знала, как одеваться, как сидеть на лошади, мне привили вкус к хорошей литературе и умение поддержать светский разговор. Меня принимали за свою даже в самом придирчивом приличном обществе. Но однажды ночью я вытянула из бумажника Ленни триста долларов и тайком сбежала в Нью-Йорк, где надеялась встретить своего принца. Когда в кошельке у меня осталось не больше пяти долларов, я была вынуждена отправиться на поиски старых знакомых. Я утомляю вас своими признаниями, мой юный бойскаут?

— Нет, продолжайте.

— Так вот. Все складывалось так, что, где бы я ни появлялась, меня, по приказу Ленни, первым делом хорошенько «воспитывали», особое внимание уделяя лицу. Ленни хотел проучить меня и подкинуть работенку какому-нибудь пластическому хирургу. Как видите, Ллойд, у меня в общем-то никогда не было выбора, передо мной всегда была только одна лестница, по которой я могла взбираться. И я, конечно, вернулась на эту лестницу. Однако прежде, чем меня успели проучить как следует, я предложила им сделку. Я сказала, что у меня есть компромат на Ленни. Он у меня действительно был. Ленни прокручивал делишки на стороне, обманывая своих и имея на этом деньжата. До тех пор, пока меня не трогали, я предпочитала помалкивать. И все-таки я сделала свой выстрел, рассказав все Френчи. Френчи поручил специальному человеку проверить Ленни, а потом послал к нему еще одного специального человека — в результате Ленни обретается сейчас где-то на глубине с каменной глыбой, привязанной к ногам. К тому времени Френчи уже женился на мне. Думаю, его подкупила моя образованность. У меня было все — двухэтажные хоромы, кабриолет, норковые шубы и накидки и целая гора украшений. Но в придачу ко всему у меня был Френчи. За едой Френчи держал вилку в кулаке, а чавкал так, что казалось, будто дикий буйвол продирается через болото. Зато Френчи любил и умел одеваться. К тому же у него было на что натянуть тряпье. Когда его перевели на побережье, он почему-то решил, что я могу петь. Но самое интересное, что это действительно оказалось почти так. У меня хороший и чистый голос, хотя и слабоватый. И диапазон узкий. Что вы так забеспокоились, Ллойд? Я не собираюсь петь в вашем отеле.