Книга Тихие люди, страница 88 – Пол Клив

— Нам нужно вернуться! – кричит детектив Кент.

— Ни шагу назад! – отвечает ей Томпсон. Мы уже на полпути к патрульной машине. Один из полицейских открывает заднюю дверь, в то время как другие пытаются оттеснить напирающую толпу, приказывая отойти. Пролетев по воздуху, на задний капот маминой машины падает и отскакивает на газон плакат «Справедливости для Айви!».

Направив на толпу электрошокер, один из полицейских кричит окружившим нас людям:

— Назад, назад! Отвалите, мать вашу!

Но они не отступают.

Когда кто-то примеряется метнуть в нас еще одним плакатом, полицейский палит из своего электрошокера; увы, в этот момент его самого сбивают с ног, и две тонкие проволочки скользят по воздуху прямо в пах телеоператору; тот сгибается пополам с такой быстротой, что его камера с грохотом втыкается в асфальт, разлетаясь в стороны отдельными фрагментами пластика, металла и стекла. Вскочив, полицейский вновь тычет в толпу теперь уже разряженным электрошокером, убеждая отступить, но разъяренные люди не слушают: им не хуже, чем ему самому, известно, что у этой штуковины всего один заряд.

Мы одолели две трети пути до патрульной машины.

— Нужно вернуться! – вновь кричит Кент.

Она права, до машины мы вряд ли доберемся. Воздух рассекает летящий кирпич. Томпсон пригибается, и я пригибаюсь, и Лиза с детективом Кент тоже пригибаются; кирпич пролетает над нашими головами и выбивает стекло в окне нашей гостиной. Полицейский – тот рестлер с вывернутыми наизнанку ушами – валит метателя на землю и начинает выворачивать ему руки. Кто-то из державших плакаты хлопает своим хлипким снарядом о согнутую спину полицейского; тот мигом разворачивается, чтобы сграбастать нападавшего на втором замахе, тянет его вниз; плакат трепыхается между ними. Мужчина со сплошь покрытыми татуировкой руками и шеей склоняется к нашему опрокинутому почтовому ящику, чтобы, оторвав от земли, превратить его в дубину. Томпсон разворачивает меня лицом к дому, собираясь скомандовать отступление.

Слишком поздно. Группа журналистов поджимает нас сзади, блокируя пути отхода, в самом центре стоит Даллас Локвуд. С насмешливой улыбкой он выставляет перед собой фотокамеру, настраивая ее на съемку крупным планом. За нашими спинами вновь раздается звук разбивающегося стекла. Со всех сторон меня пихают разгоряченные тела. Мы поворачиваемся к маминой машине, но мне ее больше не видно. В своем воображении я уже представляю, как толпа рассеивается, оставив от нее одну раму: колеса, дверцы с окнами, сиденья и электроника – все снято. Часть толпы снова заводит старую песню со скандированием, но это не срабатывает. К нам подскакивает крепкий парень с бейсбольной битой наперевес. Брызгая слюной, он кричит, что Бог не хотел, чтобы Зака убивал его собственный отец, и уже замахивается, но в этот момент кто-то валится ему под ноги, так что смазанный удар битой приходится в кого-то еще. Вперед пробивается другой задира, и я его узнаю: тот самый наглец с аттракционов, который ударил меня в воскресенье.

— Ты лапал моего сына! – орет он.

— Назад! – рявкает Томпсон и толкает его в грудь. Отступив, задира спотыкается о бесхозный плакат и садится на задницу. – Всем оставаться на своих… – начинает распоряжаться Томпсон, но детектива прерывает очередное брошенное яйцо: миссис Хэтэуэй подобралась с новым снарядом поближе и не упустила своего шанса.