Книга Тихие люди, страница 89 – Пол Клив

Тип с аттракционов поднимается на ноги и бросается ко мне, выставив вперед кулаки. Томпсон бессилен его остановить: выпустив мое плечо, детектив обеими руками стряхивает яичный желток с зажмуренных глаз.

— Не делайте… – говорю я, но агрессивный гад не слушает. Когда он замахивается, я резко поворачиваюсь всем телом, потому что не могу сделать ничего больше с застегнутыми за спиной руками. Его кулак вскользь задевает мое лицо – ту же самую скулу, куда два дня назад меня приложил Локвуд.

Толпа беснуется.

Люди вздевают в воздух руки, с криками и свистом. Гад наносит второй удар, он целится в прежнее место и на этот раз попадает. Его кулак обрушивается на меня кузнечным молотом. В голове вспыхивают цветные огни, и меня откидывает назад. При этом я не могу выставить руки, чтобы ухватиться за что-нибудь и удержать равновесие. Отскочив от плеча Томпсона, я врезаюсь в Лизу, руки которой тоже застегнуты за спиной, что означает отсутствие всякой возможности устоять на ногах. И на помощь детектива Кент надежды нет, потому что сейчас она пытается отпихнуть с нашей дороги парня, на футболке которого намалеван электрический стул.

Лиза падает.

Навзничь.

Когда ее затылок бьется о бетон нашей подъездной дорожки, слышится отвратительный хруст.

Скандирование прекращается.

Толпа затихает.

Улица замирает. Все, кто здесь собрался, вдруг стали частью чего-то, частью некоего исторического момента, который сами же и создали. Падение Лизы на бетонную плиту сопровождалось совершенно определенным звуком, возвестившим окончание прежней эпохи, некую серьезную перемену, которую уже не получится обратить вспять. Руки опускаются по швам, лица бледнеют; большинство зевак задается вопросом, зачем они сюда пришли. Эти люди отправляли нам угрозы, желали смерти и трясли плакатами, взывающими к справедливости. Они явились сюда по собственному желанию, и теперь им придется жить с этим дальше. Плакаты опускаются один за другим. Некоторые оказываются на земле.

Издалека доносится вой сирен.

Люди отходят от нас, завороженно отступая шаг за шагом. Ударивший меня агрессор, запнувшись, валится назад, но успевает подставить обе руки. После чего продолжает пятиться, отползая по-рачьи. Мне хочется наорать на него, накричать на них всех, спросить, довольны ли они теперь, спросить: разве не этого вы хотели? Но я сдерживаю себя. У меня нет на них времени. Позже, конечно, но не сейчас.

— Помогите ей, – прошу я Томпсона, Кент, кого угодно. Лиза не шевелится. Гнев и страх стерлись с ее лица, но ничто не пришло им на смену. – Пожалуйста, помогите ей.

Основная толпа, принесенная приливом, откатывается назад. Полицейские просачиваются к нам и встают кольцом вокруг Лизы. Мы снова видим патрульный автомобиль. Томпсон возвращает ладонь мне на плечо и подталкивает меня к нему. Между тем толпа постепенно приходит в себя от шока – настолько, что уже начинает наставлять на нас камеры мобильников.

— Мне нужно помочь Лизе, – говорю я.

— Все под контролем, – отвечает он.

— Отвяжись от меня, – прошу я.

— Сядьте в машину.

— Отвяжись от меня!

— Я сказал…

Я бью его коленом в пах. Дешевый и грязный трюк, но это работает. Детектив накрывает пострадавшую часть тела сложенными ковшиком ладонями и сгибается вперед, вытянув шею. Обойдя его, я встаю вплотную к полицейским. За их спинами детектив Кент держит кончики пальцев на шее у лежащей Лизы, проверяя пульс. Из-под головы моей жены сочится кровь, но никаких иных признаков жизни я не вижу. Один из полицейских вызывает по рации скорую помощь.