Книга Сотая казнь, страница 54 – Тимур Суворкин

Глаза жертвы расширяются, но Повар не обращает на это внимание, он знает что по настоящему больно ей будет не сейчас, а когда он начнет снимать с нее кожу…Вздохнув Черный Повар выдернул кляп, чтобы кинуть в рот жертвы корень ведьминой погибели, способный снять боль. По подвалу расплылся характерный запах прелой листвы. Кляп вновь встал на место. Он успокаивающе погладил девушку по кровоточащей от порезов голове. Затем начал свою работу.

Восковые свечи почти догорели, оставляя убийцу один на один с темнотой и исходящим кровью трупом. Все три тарелки теперь наполнились и можно было наконец утереть пот и начать свое пиршество. Нельзя сказать что оно было ему по душе. Особенно тяжело было заглатывать волосы. За многие годы он так и не смог привыкнуть к этой части ритуала.

Казалось прошли часы прежде чем с трапезой было покончено. Забив ржавый вкус крови во рту чашей вина, Повар встал, достал узорчатое зеркальце и подошел к догорающим, оплывшим свечам.

Полированный металл бесстрастно отразил кошмарное, покрытое облезающей кожей лицо, в обрамлении длинных выпадающих волос среди которых, словно трава из под снега, уже вылезали новые роскошные пряди. Черный повар поднял шершавую руку с зародышами ногтей с силой оторвал с лица длинный лоскут, под которым уже виднелась молодая, розовая кожа.

Они проникли за городские ворота, когда солнце еще только начало заливать розовым башни замка Лиса Седьмого, что расположился невдалеке от Норнберга, на вершине крутого холма. Что ни говори, а герцог очень хорошо знал своих подданных и поэтому не без основания старался держаться от них подальше.

Несмотря на раннее время, от замка к лесу уже была протоптана широкая дорога, оставленная высланными вперед герцогскими загонщиками, что поведут вспугнутых животных прямо на Лиса и его свиту.

— Да, раньше охотились по иному, – протянул Погост.

Палач кивнула. Она еще помнила как ее отец грузно поднимался на крепостную стену и снарядив самострел ждал, пока загонщики подгонят зверье прямо к стенам.

Миновав поля, чародей с палачом углубились в лес, внимательно осматриваясь кругом. Тем не менее медвежью берлогу они нашли лишь когда туда чуть не провалилась Мэрган. Вытащив ее наружу, тело колдуна засуетилось, приплясывая на месте от нетерпения. Пристегнутая к поясу голова произнесла несколько фраз и руки чародея нырнули в темноту провала. Раздался рык. Колдун вновь что то прокричал, рык повторился, но теперь сопроводился тяжелым, шумным ворочаньем.

Пробужденный посреди зимы медведь недовольно вылез наружу. Его сузившиеся от яркого света глазки очень нехорошо глядя на потревоживших его людей.

— Ты уверен, что сможешь им управлять?

— Ты смеешься? Чтобы я не сумел справиться с каким-то медведем? – Погост демонстративно подошел ближе похлопав животное по шершавому носу.

Медведь сощурился, явно запоминая Погоста – на случай повторной встречи.

Не обративший на его взгляды никакого внимания, колдун вытащил кувшин с припасенной свиной кровью и щедро облил им свалявшуюся шерсть.

— Красавец… Я думаю архиепископу предстоит немало приятных минут, – усмехнувшись чернокнижник движением руки заставил медведя заползти обратно в берлогу – его час скоро придет.

Лошади бодро неслись в сторону леса прямо через крестьянские поля. Копыта бодро вминали в землю зеленые ростки дремавшей под снегом ржи. За несколько минут промчавшаяся на охоту герцогская свита принесла больше урона, чем небольшое нашествие саранчи. Впрочем крестьяне, чьи лачуги виднелись невдалеке вряд ли сильно роптали из-за потери урожая. Охота для герцога намного важнее, чем зерно для них. Лучшее уж слегка поголодать, но иметь довольного жизнью сюзерена, чем наоборот…