Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 41 – Тимур Суворкин

— Почему вы, люди, делаете оружие из всего, что попадает в руки? – наконец произнесла напарница.

— У него есть и множество мирных применений. Мы бы не достигли такого технического прогресса без ангелитовых инструментов. Флогистон сделать можно лишь с помощью управляемого ангелитового излучения, я уж не говорю о вычислительных мощах и тонкой машинерии для роботов.

Десницын между тем перевел тему:

— Знаете, Виктор, город слухами полнится. Вы вчера отдали предписание штурм не предпринимать. Сомневаетесь в виновности сектантов? Я сразу скажу – дело это и правда странное. У меня среди сектантов осведомитель с недавних пор имеется, ну так вот, ни о чем подобном он не предупреждал. Там последний месяц все тихо было.

Я посмотрел на начальника фактории. Было неясно, пытается ли он отвести от себя подозрения или и правда помочь.

— Есть и другие люди, что могли учинить эту расправу, – осторожно произнес я.

— Вы о Прокофии? Да, они с папенькой друг друга стоили. Оба мерзавцы еще те.

— Похоже, вы не особо любили покойного.

— Нет, ну не то что не любил. – Десницын сбился. – Мы даже не пересекались почти. Что мне с ним делить? Нечего.

Начмонастыря улыбнулся и развел руками.

Следующие полчаса беседы прошли впустую, увы, не удалось узнать ничего важного.

Мы поехали назад. Июльская жара стояла над дорогой неподвижной звенящей пеленой. Вновь показался выжженный лес. Ветер принес запах иван-чая, разлитой нефти, гари и ладана. Бранд-команды уже закончили. Огнеметчики разъехались, и только батюшки все еще работали вдали, устанавливая кресты. Воздух над черной землей поднимался маревом, и было неясно, солнечный жар ли тому виной или перекинувшееся с правого берега Оби искажение.

Где-то в вышине пронзительно закричал ястреб и, вторя ему, влажно забулькала пытающаяся догнать его птицежорка. Я поднял голову, проследил за спешно уносящейся птицей, а затем бросил взгляд на зыбкие зеленые тучи. Они не давали ни тени, ни какой-то надежды на защиту от палящего солнца. Сегодня тучи светились особенно ярко, и на контрасте с ними далекая Обь казалась сделанной из черного стекла.

Все снова смолкло. Лишь мотор фаэтона гудел уныло и однообразно да шуршали колеса, поднимая позади нас малахитовые клубы пыли. И от этого гула, от зноя, от тяжело нависших зеленоватых туч на душе стало нестерпимо тоскливо.

Я вспомнил такой же день, много лет назад. Такое же пыльное марево, ту же удушающую жару, тот же монотонный шум вдоль бесконечной Оби. Только тогда, много лет назад, со мной рядом была не Ариадна, а Настя, девушка с глазами ясными, как небо над Порт-Каспийском. Я проходил практику в Троицком остроге от духовно-механического училища, она – от воздушно-технического. Мы строили наивные, безумные планы на жизнь, казавшуюся нам такой длинной и непременно счастливой. Как много мы тогда говорили, а вот о чем, вспомнить я уже не мог. Жизнь все расставила по местам. Ей предложили хорошую должность на воздушных верфях Троицкого острога. Меня пригласили в Петрополис, куда я хотел попасть всем сердцем. Я так и не смог остаться, она так и не захотела уехать. Все закончилось, но я до сих пор помнил тот наш последний день в Сибири, под яркими, безумно горящими тучами и чистую звездную ночь, когда мы прощались, думая, что это совсем не навсегда.