Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 23 – Тимур Суворкин

— В смысле днем отснять? Виктор Порфирьевич, я же вам объяснил все. Места там вдоль дороги какие? Гиблые. Холм как называется? Духов. Туда кто ходит? Сектанты. Творится там что? Ужасы. Да мы первым делом, как туда поднялись, символы эти мерзопакостные затерли и звезде линии разомкнули.

— Вы что сделали?

— Затерли и разомкнули, я ж говорю. Там знаете сколько людей подле Духова холма сгинуло? Символы оставлять – придумали тоже, да мало ли что из болот подняться могло? Я, может, даже город спас поступком этим! – Кусайлебедев гордо задрал подбородок.

Мы с Ариадной переглянулись, и я бессильно развел руками.

— Но вы хотя бы зарисовали эти символы? – аккуратно уточнила напарница.

Кусайлебедев перекрестился.

— Я что, дурак, неизвестные символы переписывать? Да мало ли что случиться может? Вон у нас батюшка Спиридон однажды обнаружил, как на осинах подле города кровью знаки выступать начали. Зарисовал их, и что бы вы думали? Умер на сороковой день.

— Вы хоть что-то сделали? – выдохнув, поинтересовался я.

— План местности составил, положение тела зафиксировал. Все как полагается, – ответил Кусайлебедев уже с легкой обидой в голосе. – Документы здесь.

Полицмейстер поднялся и прошел к громоздкому исцарапанному сейфу в углу кабинета. Отперев его, Кусайлебедев вытащил картонную папку и небольшую коробочку. Поставив ее на стол, он передал мне бумаги. Я раскрыл дело. Ариадна тут же придвинулась ближе.

На первой странице был прикреплен снимок промышленника, сделанный еще при жизни. Лицо Зыбова было широким, мясистым, испещренным сетью сосудистых прожилок на щеках. Все в нем говорило о безбедной и сытой жизни, однако на лбу я заметил несколько старых шрамов. Глаза промышленника смотрели холодно и цепко. На тучной шее белел массивный крест Святого Станислава.

Перевернув пару страниц, я дошел до карандашной зарисовки, к моему удовольствию весьма подробной: девятилучевая звезда, подробный набросок положения тела, указание сторон света. Внутри звезды – четыре отмеченных цифрами точки: две – рядом с головой нефтепромышленника, две – около ног, также указано их расстояния до тела. Было ясно: ими Кусайлебедев отметил найденные улики. Что ж, надо признать, хотя бы здесь полицмейстер действовал профессионально.

Кусайлебедев тут же принялся пояснять:

— Зыбова мы нашли лежащим на спине, в центре девятилучевой звезды. Убит ударом ножа в сердце. Руки у него были раскинуты. Левая открыта, ладонью вверх. Правая сжата в кулак. В кулаке было это.

Полицмейстер открыл коробочку и, тщательно перекрестив ее содержимое, показал мне собранный из птичьих костей амулет, изображающий солнце. Оно жадно распахивало рот, смотря на нас единственным круглым глазом с узкой прорезью треугольного зрачка.

— Какая дрянь, – наконец произнес я и нехотя взял амулет за оборванный алый шнурок. Без сомнения, передо мной было изображение Оргон-Урга, одного из четырех старших богов, живущих за рекой Обь.

— Такие амулеты у змеегорцев только. Больше никто здесь Костяному солнцу не поклоняется, – с готовностью пояснил Кусайлебедев.

Пока что я был вынужден принять эти слова на веру, впрочем, я знал, что чистый культ Мертвого солнца был распространен гораздо севернее этих мест.

Между тем Ариадна перешла к остальным уликам, что лежали в шкатулке. На ее фарфоровых с бронзой ладонях оказалось четыре окурка. На двух были следы черной помады. Отложив амулет, я аккуратно взял один в руки. Окурок пах чем-то горьковатым, я чуть помял его, кроша содержимое на ладонь. Пополам с рыжей махоркой были замешаны жухлые листья серебристого цвета.