Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 18 – Тимур Суворкин

А затем мне вдруг приснился отец. Мне снова было семь лет, и мы опять стояли на залитом солнцем стрельбище близ Троицкого монастыря. Это место находилось на самом краю Небесного града Архангельска, и прямо рядом с нами плыли белые облака. Впереди на фоне небесной лазури темнели мишени, заботливо выписанные на деревянных щитах монастырской братией, – были тут величайшие грешники Каин и Ирод, три разноцветных сибирских черта с драконьими крыльями, свирепый Сатана, а подле него Королева Туманного Альбиона, высокая, сухая, в короне и горностаевой мантии.

Отец учил меня стрелять. В руках у меня лежал пахнущий маслом мелкокалиберный револьвер системы Гарлицкого. Семь пуль уже ушли в обычные мишени, и в барабане оставался один-единственный патрон.

— Последнюю пулю можешь по тем выпустить, – сказал отец и кивнул на раскрашенные щиты. Солнце ярко блеснуло в стеклах отцовских очков, и я не увидел его глаз. – Только помни, Витя, их много, а пуля у тебя всего одна.

Я, полный важности и восторга, послушно перевел ствол. Палец лег на тугой спуск. Нажимать его я, однако, не спешил. Сатана, Каин, черти, Ирод, Королева… Кого выбрать? Кого поразить единственной пулей, чтобы было и правильно, и умно? Я задумался и вдруг заметил, что наблюдающий за мной отец улыбается.

Наконец я решился. Напряг все свои детские силы, чтобы победить упрямый спусковой крючок. Прошла секунда, другая – и вдруг револьвер дернулся как живой, больно ударяя в ладонь. Грохнул выстрел. С крыш монастыря поднялись белые голуби.

Секундный страх сменился восторгом. Я вскинул голову, и сердце мое заколотилось от счастья – попал! Я обернулся к отцу. Он смотрел на меня с явным интересом.

— Почему же в нее, Витя? – осведомился он, кивая на простреленную мишень, изображавшую Королеву Альбиона. В голосе отца слышалось любопытство. В глазах же… Странно, я почему-то никак не мог различить его скрытых под стеклами очков глаз.

— Так почему же в нее? – повторил отец.

Я развел руками:

— А в кого же еще? Чертей сибирских много, Сатана, он ведь бессмертный, а Ирод с Каином – они уже давно умерли. Так что стрелять надо в Королеву.

Отец помолчал с секунду. Потом уголки его губ дрогнули, и он широко-широко улыбнулся и потрепал меня по стриженой голове.

Сияло солнце, в воздухе гудели шмели, а мимо стрельбища проносились густые-густые, белые-белые облака. В животе многоногой, похожей на гигантское насекомое твари, увенчанной короной Туманного Альбиона, виднелся след от моей пули.

Все хорошее заканчивается, закончился и мой сон. Я проснулся, но все равно продолжил лежать с закрытыми глазами. Я с нежностью вспоминал то, что мне снилось, а еще я с грустью понял, что действительно уже давно не помню, какими были глаза отца. Я вздохнул, а затем нашарил под подушкой подаренные Никой часы и посмотрел на время. Было семь утра. Золото часов отливало зеленью. И циферблат был зеленоватым. И моя рука тоже была окрашена изумрудным светом, что лился из окна каюты. Что ж, значит, мы почти добрались до Юргута. Я взглянул на напарницу.

Ариадна сидела напротив меня. Забыв про раскрытую книгу, она завороженно смотрела в окно. Лицо моей напарницы заливал холодный изумрудный свет. Дирижабль уже шел вдоль реки Обь, и сибирские небеса открывались во всей своей чудовищной красе. На востоке от горизонта до горизонта клубились светящиеся, кипяще-зыбкие зеленые тучи.