Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 131 – Тимур Суворкин

Она не ответила.

— Дверь он открыл. Но не ту, – вдруг произнесла Ариадна, когда мы вдвоем подняли Нику и потащили из камеры.

— А с людьми все нормально? – тихо проговорила девушка. – Я их обездвижить просила.

— Ну в целом да, что вы просили, то он и сделал, – неожиданно успокаивающе произнесла Ариадна и аккуратным движением руки запрокинула голову Ники, не давая девушке увидеть изуродованные трупы.

Мы прошли еще несколько десятков шагов, когда глаза Ники закатились. Ее голова безвольно склонилась набок.

Ариадна тут же ударила ее по щеке:

— Госпожа Грезецкая, будьте любезны пребывать в сознании. – Голос моей напарницы прозвучал холодно и четко – без единой нотки эмоций. – Вы нам нужны. У Виктора на вас большие репродуктивные планы.

От такого поворота Ника даже относительно пришла в себя. Мы еще быстрее потащили ее к выходу, туда, где за дымом Петрополиса нас все еще ждал скоростной автоконный экипаж.

Над усадьбой Грезецких медленно угасал холодный октябрьский вечер. Последние лучи солнца бессильно тонули в пелене сырого тумана, пришедшего с Мертвого залива. Воздух был тяжелый – пахло дымом, мазутом, горелой резиной и влажной прелой листвой. Туман, словно живой, медленно полз по вырубленному пустырю, где когда-то шумел терновый сад.

Ариадна сидела возле ограды и с помощью толстого куска арматуры играла с порыкивающим от удовольствия механическим сфинксом.

Звонили далекие колокольни, пытались отпугнуть кружащий над Искрорецком срамолет Феникса Грезецкого.

Казалось, все было как обычно. Только между мной и Никой невидимой стеной висело тягостное, вязкое молчание.

Мы сидели в беседке. Ника куталась в толстый плед. Она все еще выглядела очень изможденной. Лицо Ники, обычно такое живое и веселое, было бледным, почти прозрачным. Под глазами залегли глубокие тени, еще не зажили до конца ссадины на лице.

Две недели. Именно столько прошло с того момента, как мы спасли Нику, и все это время мы с ней по какому-то молчаливому согласию не заговаривали о том, что случилось на складе. Я не трогал этой темы ни когда она лежала в Императорском военном госпитале, ни когда только вернулась в усадьбу. И вот я наконец понял, что время истекло.

Я нашел в себе силы нарушить тишину. Голос прозвучал неожиданно устало:

— Ника… Что это было?

Она не подняла глаз, тонкие пальцы сжали бахрому пледа.

— Дух-помощник. Ыыргын-Оорхол. Его посылает к человеку Невыразимая.

— Это я понял. – Я отвернулся от нее, всмотрелся в пелену тумана. – Я тебя о другом спрашиваю. Как это вообще случилось?

— Я в темноте рисовала… Видно, перепутала что-то в символах, и он слишком буквально все толковать начал.

Я вновь посмотрел на Нику, чувствуя подкатывающую к горлу злость.

— Какого. Черта. Ты. Можешь. Призывать сибирского. Духа?! Я об этом тебя спрашиваю.

— Ну я же говорила, мы изучаем то, что происходит за Обью.

— Вот так изучаете? – Я вскочил, не в силах сдержаться. – Это же хуже, чем с сатаной якшаться!

— Намного хуже, – тихо согласилась Ника, все еще не поднимая глаз.

— И зачем тогда? – устало спросил я.

— Потому что иначе мы их не остановим. – Ее голос вдруг стал твердым. – Чтобы победить врага, его нужно познать. До самого дна.

— «Познать»? Так это называется? Я думал, вы ищете их слабые места, способы защиты, а вы что делаете? Проводите ритуалы по вызову этих тварей.