Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 129 – Тимур Суворкин

— Твою мать! – Я со всей силы уперся в медленно приоткрывающуюся дверь, не давая ей распахнуться. Рядом со мной на металл мгновенно налегла Ариадна.

Что-то черное и вязкое полилось через порог. Поняв, к чему все идет, я сделал то, что сделал бы любой другой человек на моем месте: выбросил револьвер и, сложив руки троеперстием, принялся крестить металл, повторяя при этом молитву Лаврентию Заобскому.

С той стороны двери послышался протяжный хохот. Что-то темное, полупрозрачное, зыбкое поползло наружу через щель. Миг – и оно начало обвиваться вокруг моей левой руки. В ладонь впилось множество острых невидимых зубов. Кожа лопнула, кровь залила руку. Еще миг – и зубы вошли глубже, но я, не прекращая молитвы, осенил ладонь крестным знамением. Воздух заполнил рык. Боль исчезла.

— Виктор, что это? – Ариадна в панике посмотрела на меня.

— Молись давай! – рявкнул я в ответ. Я понятия не имел, есть ли у машин душа, но в нашей ситуации было бы очень хорошо, если бы это было так.

— Я думаю…

— Не думай! Молись!

Я тем временем принялся читать Девяностый псалом.

Булькающий смех перешел в вой. Зыбкая пелена отпрянула назад. В дверь что-то ударило, а затем раздался скрежет когтей по металлу. Ядовито-зеленый свет стал куда ярче.

Девяностый псалом закончился, и я тут же перешел на «Да воскреснет Бог…». Ни на миг не прерывая молитву, я отвернулся, пытаясь понять, в какой стороне Исаакий, и, вроде бы сообразив, сориентировал взгляд на невидимые кресты, продолжая звать Господа и покрывать дверь крестными знамениями. Рядом слышалась быстрая речь Ариадны, повторяющей мои слова.

Помогло. Удары с той стороны стали слабее, зыбкий зеленый свет наконец угас, а затем хриплое дыхание стихло, и дверь с лязгом захлопнулась. Черная жидкость, текущая по ступеням, исчезла, точно вмиг впитавшись в цемент.

Мы с Ариадной обессиленно сползли по металлу двери.

— Виктор, это что сейчас было? – негромко произнесла Ариадна, с ужасом смотря на меня.

Я произнес лишь несколько нечленораздельных звуков и отер с лица холодный пот. Затем вытащил платок и замотал окровавленную руку. С трудом поднявшись, я приложил ухо к двери. В цеху было тихо.

Я аккуратно взялся за дверную ручку.

— Виктор, не стоит, – шепотом произнесла Ариадна.

Я покачал головой. Ника все еще была там.

Вздохнув и начав читать «Отче наш», я распахнул дверь. Внутри была лишь темнота. Я потянулся к нагрудному фонарику.

Ариадна, чьи глаза видели куда лучше моих, вздрогнула и шагнула ближе ко мне.

Я направил свет внутрь.

Судя по всему, раньше здесь был цех, где работали над витражами, и закрыт он был совсем недавно. Несколько незаконченных панелей все еще стояли у стен. Большая часть из них была разбита и осыпалась, но я еще видел цветы, луга и фигуры ангелов. Лица всех посланников Господа были вымазаны чем-то черным.

Пол покрывали разноцветные осколки стекла и кровь. Крови было безумно много, она ручейками тянулась в следующий зал.

— Виктор, бегите за подмогой, – произнесла Ариадна.

— Я тебя тут не оставлю, нет уж, – ответил я и шагнул вперед. В конце концов, я, в отличие от Ариадны, был выпускником духовно-механического училища, и готовили нас к любым испытаниям.

Мы прошли дальше. Следующий зал. Там в беспорядке стояли огромные столы, на которых лежали кипы эскизов. Покрытые рисунками рулоны бумаги свисали с полок, как траурные знамена. В другом конце зала стояло несколько печей с заваленными золой топками. Рядом с ними я увидел ведущий в подвал распахнутый люк. Клекотов и его охранники находились подле него. Почти все были мертвы. Выжившие умирали у нас на глазах. От них остались одни головы, сидящие на залитых кровью туловищах. Руки и ноги были оторваны и аккуратно уложены подле тел.