Книга Убийство в летнюю ночь, страница 51 – Тимур Суворкин

Тимоха вновь позволил себе скромную улыбку.

Купец, густо покрасневший от услышанного, только лишь покачал головой, попытался подобрать слова и наконец резюмировал:

— Ну ты, Тимоха, фавн. Ну ты, Тимоха, центавр.

— Стараюсь, – невинно ответил приказчик и посмотрел в сторону дома, где уже скрылись Уайт и Ангелина Максимовна.

Купец тоже взглянул им вслед и наконец улыбнулся, понимая, что Сибирь снова стала далекой-далекой. Теперь Гамильтон кинет все силы на жестокого князя Пинина, а уж тот и не таких людей в бараний рог скручивал.

Выйдя в наступившую тьму, купец почувствовал, как с его души спадает тяжкий груз. Следом за ним тенью шел Тимоха.

«Выдюжим», – снова подумал Фрол Федосеевич, но на этот раз в этой мысли звучала уже не горькая покорность, а почти что торжество – нельзя не выдюжить с таким-то демоном библейским в приказчиках.

Следующие дни в усадьбе Чертопузова текли с обманчивым, зыбким спокойствием, словно сама природа, устав от недавних страстей, решила дать ее обитателям передышку. Воздух был теплым и густым, напоенным ароматом кипарисов и скошенной травы. По совету своего приказчика Фрол Федосеевич предложил господину Гамильтону не брать гостиницы в Симферополе и перебраться в его дом – под предлогом удобства – для совместного расследования.

Англичанин, чьи мысли теперь целиком занимал зловещий образ князя Пинина, так и не распознал в этом гостеприимстве тонкой уловки, позволившей взять его под незримый присмотр. Гамильтон тогда мало на что обращал внимание, если это не касалось фигуры князя. Целыми днями англичанин проводил в разъездах по соседним поместьям, где с ледяной вежливостью и неумолимой настойчивостью выспрашивал у соседей малейшие крохи сведений о Льве Варфоломеевиче. Он выискивал старые газеты в губернских архивах, расспрашивал о князе в клубах Симферополя и Севастополя, а вечерами, вернувшись в отведенную ему просторную комнату на втором этаже, замыкался в ней, не показываясь до самого утра.

Фрол Федосеевич, наблюдая за этим со стороны, поначалу не мог избавиться от нервной дрожи. Каждый раз, когда экипаж англичанина въезжал в усадьбу, сердце купца замирало, и он осторожно выглядывал из окна, ожидая увидеть вместе с Гамильтоном уездного исправника. Но дни шли, а ничего страшного не происходило. Тимоха, вернувшийся к своим прямым обязанностям, лишь изредка, встречаясь с купцом взглядом, одобрительно и коротко кивал, и это кивание действовало на Фрола Федосеевича лучше всяких успокоительных капель.

Неожиданным союзником Гамильтона в его мрачном деле оказалась Ангелина Максимовна. Она стала частой гостьей в доме, приезжала под благовидными предлогами – то посоветоваться о сбыте урожая виноградника, то о ремонте в сиротском приюте, то просто справиться о здоровье Фрола Федосеевича. Но истинная цель ее визитов была ясна всем: едва завидев англичанина, она устремлялась к нему, и они подолгу беседовали на веранде или в кабинете. Девушка зажглась идеей восстановить справедливость и поймать убийцу Арчибальда. Ее боль и тоска по исчезнувшему возлюбленному нашли выход в этой детективной страсти, и барышня с жаром подключалась к построению версий, делясь с Гамильтоном светскими сплетнями и своими наблюдениями за князем, который жил не так далеко от ее усадьбы и часто посещал устраиваемые там званые вечера.