Книга Убийство в летнюю ночь, страница 28 – Тимур Суворкин

До полудня все шло сносно, даже обманчиво благополучно. В больших каменных амбарах, куда Фрол Федосеевич отправился сразу после утреннего чая, было умиротворяюще спокойно. Пахло соломой, висящей над стропилами пижмой и добротным, отборным зерном, сладкий запах которого купец любил всей душой.

Пытаясь отвлечься, Фрол Федосеевич с головой окунулся в работу. Приказчики сновали вокруг, докладывая о новых партиях пшеницы и ячменя. Мужики-ссыпщики ворочали тяжелые, туго набитые мешки. Где-то далеко-далеко звенели косы, и ветер доносил обрывки протяжных песен – последний хлеб убирали с полей. Жизнь, могучая и неостановимая, текла своим чередом.

Купец вел торги с приехавшими скупщиками, щелкал костяшками счетов, выписывал расписки. Цифры, простые и ясные, вытесняли из сознания пугающие образы: искаженное лицо Уайта, хруст кости, темную могилу в цветнике. Золото зерна размывало багрянец пролитой крови.

Ближе к полудню купец велел подавать чай – совершенно внезапно из соседней усадьбы заехали по делам его племянники Сысой и Сократ Чертопузовы вместе с сестрой их Варечкой.

Вскоре на веранде была постелена белоснежная скатерть, на которую встал самовар с медалями. Вокруг него расставили тарелки с румяными расстегаями, кувшин со сливками, малиновое варенье, баранки, плюшки, арбузы и виноград.

Варенька с племянниками отправилась пить чай, купец же чуть задержался, ибо внезапно подъехали новые возы с зерном. Пока Фрол Федосеевич отдавал распоряжения, прошло, наверно, минут десять. Наконец все было сделано, и купец пошел в дом.

Часы работы отодвинули случившийся кошмар куда-то в сторону. Под ярким полуденным солнцем, висящим над двором усадьбы, купцу даже показалось, что самое страшное и впрямь осталось позади, в той кромешной, бессонной ночи. Именно с таким ощущением он и взошел на веранду. Взошел и замер. За накрытым столом рядом с племянниками и Варенькой сидел полицейский исправник Лавр Григорьевич Книппель.

При виде его купец отчаянно закашлялся, а затем машинально притронулся к сюртуку. Ужас переполнил его. Под тканью он явно почувствовал два твердых предмета. Из-за ночной спешки Фрол Федосеевич начисто забыл о брегете и записной книжке англичанина. Они до сих пор лежали в кармане. Не выдержав, купец шагнул назад.

— А… А… А вы здесь, Лавр Григорьевич, зачем? – только и нашел что сказать побледневший купец.

Исправник оправил пенсне и многозначительно поглядел на купца.

— А я здесь так, проезжал между делом. Решил вот к вам заглянуть, на чай напроситься.

Отлегло от души у Фрола Федосеевича, купец выдохнул. И правда, с исправником они были дружны, и порой тот без повода заглядывал. Купец сел за стол, наполнив блюдце из самовара. К еде он не притронулся, та попросту не лезла в горло. Вещи Уайта в кармане жгли огнем, однако разговор за столом, к счастью, никак не касался жившего в усадьбе англичанина. Племянники Сысой и Сократ Чертопузовы толковали о православной вере и российских войсках, вошедших в дунайские княжества, дабы защитить христиан от турок. Исправник же рассказывал о пожаре, случившемся на днях в Севастополе и погубившем немало людей и домов. Варенька умостила на колени кошку Сардинку и говорила об академических картинах, ибо не так давно вернулась из Петербурга. Потом и вовсе весь разговор перешел на погоду да на родственников.