Книга Убийство в летнюю ночь, страница 15 – Тимур Суворкин

Конечно, следить за прекрасной Ангелиной Максимовной у купца и мысли не было. Противоречило это и его купеческой чести, и искреннему, почтительному обожанию. Твердо он решил не идти на поводу у Тимохи, а потому взял побольше бумаг и вечером ушел в кабинет работать.

Однако же, странное дело, только кукушечка в часах прокуковала шесть раз, купец вдруг поднялся с кресла. Сами собой, против его воли, понесли его ноги из усадьбы. Он спустился по лестнице, вышел во двор, но на этом моменте пришел в себя и устыдился. Обратился к себе с укором, собрался с мыслями, вернулся в кабинет документы сверять.

Вернуться-то вернулся, но вот беда – только кукушечка в часах прокуковала семь раз, купец опять поднялся с кресла. Сами собой, против его воли, ноги снова понесли из усадьбы. Он миновал двор, вышел на главную аллею, но как дошел до каменных ворот, снова в себя пришел и устыдился. Обратился к себе с укором, собрался с мыслями, вернулся в кабинет документы сверять.

Наверное, и в восемь часов все бы повторилось, но вот беда, как начала куковать кукушечка, так последний листок бумаг на стол и упал.

Снова ноги понесли купца. Он миновал аллею, прошел через каменные ворота и вышел на пыльный тракт. Постоял чуть, а затем махнул в сердцах рукой и пошел прямо к усадьбе прекрасной Ангелины Максимовны.

— Я ж так, просто погулять вышел, – сказал сам себе Фрол Федосеевич. – Воздухом подышать. Вот и поброжу чуток. Что же, запрещено разве гулять? Никому ничего плохого не будет…

Сказал себе это купец и пошел навстречу кроваво-алому, отгорающему закату.

Он неспешно миновал деревянную усадьбу своего соседа, чиновника Николая Ивановича Клубня. Из нее доносились звуки рояля – хозяин принимал гостей.

Потянулись поля, в сгущающихся сумерках показалась стоящая у дороги деревня, принадлежавшая князю Пинину. Избы здесь были покосившиеся, нищие, окна темны. Несмотря на поздний час, у одного из домов сидел тощий мужик. Он чинил деревянную веялку. Заслышав купца, крепостной даже не оглянулся на звук шагов, лишь глубже втянул голову в плечи, словно ожидая удара. Все здесь было мрачно и безысходно, князь Пинин – жестокий крепостник, выжимал из принадлежащих ему людей все силы, и таких безликих деревень в Крыму были у него многие десятки.

Избы кончились. Дорога начала уходить в лес. Деревья сомкнулись над головой. Темнота стала непроглядной. Всякое мерещилось в кустах, а шорохи раздавались то здесь, то там. Фролу Федосеевичу стало страшно. В последние месяцы с прибытием новых полков в Крыму появилось много дезертиров. В основном они, конечно, воровали по деревням, но, случалось, и губили людей на дорогах.

Купец взглянул во тьму, вздохнул, но с шага не сбился, только сжал свои здоровенные кулачищи да прочел тихонько молитву.

Наконец лес расступился и показался знакомый поворот. В свете луны белели каменные столбы с облупившимися гербами: начались владения Белогорских-Белозерских. Вскоре показалась и крыша усадьбы над темным, усаженным кипарисами парком. Тот был обнесен невысоким каменным забором, давно требовавшим ремонта. Кое-где он просел, кое-где и вовсе начал обваливаться. Намедни Фрол Федосеевич осматривал ограду, хотел помочь Ангелине Максимовне с ремонтом и отлично знал, где забор был разрушен сильнее всего.