Книга Помещица, страница 96 – Инна Дворцова

Тень из Пустоши. Вот кем был мой жених. Кукла, марионетка. Сосуд для Хозяина Разлома. Как он гордился этой ролью и с каким презрением смотрел на меня.

В тот миг вся моя жизнь, моя величайшая победа над сестрой, превратилась в омерзительный фарс. Я не отбила у неё завидного жениха. Я с радостью надела на палец кольцо, подаренное монстром, и собиралась выйти замуж за вещь, за орудие моей матери. Я вспоминала, как сидела перед Лизой в её убогом поместье, в её платье, с её кольцом на пальце, и упивалась своей властью. Какая же я была жалкая дура. Она сражалась с настоящими чудовищами, а я в своём невежестве, была на их стороне.

Что ж, Лиза, теперь мы квиты он бросил нас обеих.

Я ненавидела Лизу всю жизнь. Завидовала её магии, её происхождению, тому, как смотрел на неё отец, даже когда ругал. Думала, что, уничтожив её, я займу её место.

Я его и заняла, только это место было в центре паутины, сотканной моей матерью. Я была не пауком, а самой жирной и глупой мухой, запутавшейся в липких нитях. Помогала ей, но я была слепа. Не знала о культе, о Разломе, об истинных целях. Думала, это просто борьба за власть и положение в свете. Играла в салонные интриги, пока моя мать играла судьбами мира.

Теперь всё кончено. У меня нет имени. Нет будущего. Мать ждёт плаха. Отец похоронил себя заживо. А я… Кто я теперь?

Я подошла к зеркалу. Из него на меня смотрела растерянная девушка с пустыми глазами. Не наследница, не победительница. Никто. Пепел.

Что мне оставалось? Молиться? О прощении для души матери, которая продала её за власть? О спасении для себя? Я не заслуживала спасения, но я могла сделать одну вещь. Одну-единственную вещь, которая имела бы смысл.

Я прошла в кабинет отца. Он сидел в кресле, глядя в никуда и даже не заметил меня. Взяла с его стола лист плотной бумаги, перо и чернильницу. Руки, привыкшие к изящным виньеткам на бальных приглашениях, с трудом выводили буквы. Это было не покаяние, покаяние подразумевает надежду на прощение. У меня её не было, это была жуткая констатация факта. Мой собственный приговор.

«Сестра, я пишу тебе не для того, чтобы просить прощения. То, что я сделала непростительно, и я не жду от тебя ничего, кроме презрения, которое я заслужила. Я пишу, потому что это единственный долг, который я могу отдать, прежде чем исчезну.

Ты победила, Лиза. Победила не меня, я была лишь глупым, злобным ребёнком, играющим в жестокие игры. Ты победила настоящее зло, о масштабах которого я даже не подозревала.

Мать втянула меня в свой заговор, но никогда не доверяла полностью. Я была её инструментом, не более. Но я слышала обрывки разговоров, видела гостей, которых она принимала тайно.

Заговор был шире, чем вы думаете. Дядя и магистр Конрад были исполнителями, но были и те, кто давал деньги. Те, кто молчал, зная правду.

Ищите след в торговом доме братьев Лопухиных, через них шли деньги на подкуп офицеров и закупку ритуальных компонентов. Обратите внимание на барона фон Штольца из оружейной палаты, это он поставлял дяде оружие для его личной гвардии в обход всех реестров. Мать часто встречалась с ними в загородном павильоне у Лебяжьего пруда.

Там под половицами в восточной беседке, она хранила свои записи в шкатулке из чёрного дерева. Думаю, она не успела их уничтожить. Возможно, они ещё там. Это всё, что я знаю. Это мой единственный дар тебе — правда, которую я так долго отказывалась видеть.