Книга Медовый месяц без волшебства, страница 55 – Нина Тимолаева

— Даже мне?

— Тебе придется довольствоваться тем, что есть.

— Тогда я вовремя снял полотенце. Его можно будет не есть.

Она засмеялась, подняла голову, и он поцеловал ее. Ненадолго: полотенце начало сползать с его руки, он поймал его локтем. Генриетта забрала ткань, чтобы он мог обнять ее нормально.

За ужином она рассказала про сестру и класс. Не стала повторять разговор целиком; сказала, что Леокадии грустно уезжать, но она действительно хочет своей работы, и что корзину они все-таки не получили.

— Спасибо, — серьезно ответил Раймунд.

— Я могу еще передумать.

— Тогда мне придется признать, что корзина наша общая.

Она посмотрела на него внимательно. Он улыбался, но не отводил глаз. Генриетта тоже улыбнулась, хотя прежняя обида еще отзывалась, стоило ему сказать «общая» слишком легко.

После еды она достала лист.

— Теперь я знаю, что нужно на девятнадцатое. С пяти до семи, с маленьким запасом на прощания. Чай, хлеб, сыр, яблоки. Остальное принесут. Я подготовлю стол и приму людей. После последнего гостя я хочу закончить вечер. Не стоять у воды и не выяснять, куда девать все, что осталось.

Раймунд слушал, не прерывая. Она заставила себя договорить ту часть, на которой обычно останавливалась:

— Нужен человек, который сам уберет остатки еды, вымоет посуду, приведет в порядок пол и вернет стол. Не скажет мне: показывай, что дальше. Я не хочу руководить этим до ночи. Мне неловко просить так целиком, но по кусочкам у меня получается только еще одна работа.

Он посмотрел на лист, потом на нее.

— Давай завтра утром решим окончательно. Мне нужно проверить одну свою возможность. Я ничего еще не обещал, но хочу ответить тебе точно.

Генриетта кивнула. Ей хотелось немедленного согласия; она это почувствовала и не стала выдавать за необходимость. Чай был послезавтра. Они успевали.

Она сложила лист и оставила его на свободном краю стола. Раймунд протянул руку, придержал бумагу от сквозняка. Потом отодвинул ее под солонку, чтобы можно было открыть окно пошире.

Раймунд поставил на стол двенадцать чашек и увидел, что две из них заметно меньше остальных.

— Это не беда, — сказала Генриетта. — Просто нальем еще.

— Я думал о том, кому они достанутся.

— Мне. И кому-нибудь, кто любит вставать.

Она взяла одну маленькую чашку, повертела в пальцах и поставила рядом со второй, из которой он обычно пил утром. Раймунд почему-то сразу представил их завтра: ее рука у маленькой ручки, смех через стол, его колено совсем рядом. Он хотел, чтобы вечер дошел до этого, а не кончился приготовлениями еще прежде, чем придут люди.

Восемнадцатое сентября началось без спешки. У него была обязательная ночная смена; днем требовалось отдохнуть, а перед выходом можно было закончить последние дела. Завтра после возвращения оставалось достаточно времени на нормальный сон до чая. Он проверил это не ради красивого обещания, а буквально по часам, пока Генриетта доставала посуду.

На краю стола лежал ее вчерашний лист. Солонку убрали, но бумага сохранила небольшой вдавленный кружок. Раймунд взял ее.

— Я сделаю окончание, — сказал он. — Все, что ты перечислила. От остатков на блюдах до кухни, в которой утром можно приготовить завтрак.

Генриетта опустила чашку.

— Ты проверил свою возможность?