Книга Медовый месяц без волшебства, страница 32 – Нина Тимолаева

— А если перевернуть вашу опись, — сказала Беатриса, — там ничего нового не возникает?

— Только мое желание отложить ее до завтра.

— У нас в собрании человек однажды вернул книгу в трех частях. Уверял, что в таком виде читать удобнее.

— И что ты ответила?

— Что вернуть в трех частях придется и его залог. Но мы все-таки нашли переплетчика.

Разговор ушел к книгам, потом к дороге, по которой Леокадии предстояло ехать двадцатого. Сильвестр бывал в тех местах и посоветовал садиться в дилижансе не у заднего борта. Не потому, что там страшно трясет: из заднего окна видишь исключительно пыль, а впереди начинаются холмы.

— Я как раз люблю смотреть назад, — сказала Леокадия.

— Тогда пыль вам понравится, она тоже долго не расстается с путешественником.

Генриетта слушала и впервые за день ясно представила сестру в далеком городе. Не в привычной квартире за двенадцать минут ходьбы, а за холмами, за длинной дорогой, у незнакомого рабочего окна. Леокадия говорила увлеченно. У нее была новая работа, свои девять месяцев, и Генриетта радовалась этому, хотя пальцы сами стали теребить край скатерти.

Раймунд накрыл их ладонью. Ничего не спросил. Просто оставил руку поверх ее руки, пока Сильвестр объяснял разницу между двумя дорогами.

Потом Беатриса попросила еще пирога, и Генриетта поднялась.

— Я сам, — сказал Раймунд.

— Ты у стены.

— Мы же проверяли устройство заранее.

Он попытался выбраться, не сдвигая скамьи, и оказался в положении, которое немедленно лишило его всякого преподавательского достоинства. Генриетта придержала его за локоть. Леокадия убрала тарелку, чтобы дать место ноге, Беатриса подняла коробку с печеньем. Сильвестр торжественно отодвинул чашу с цветами.

— Вот теперь, — сказал он, — видно, что дом рассчитан на двоих.

Раймунд выбрался и поклонился всем по очереди. Генриетта смеялась, стоя рядом со скамьей. Пирог принесла она; чай налил он. Устроились заново, уже без попытки сохранить красивое расположение.

В половине восьмого Леокадия начала собирать на свою тарелку мелкие крошки. Беатриса спросила, когда у Раймунда смена. Он сказал, что выйти нужно в четверть девятого.

— Значит, у нас еще полчаса, — сказала она и взяла последнее печенье с орехами. — Я не люблю прощаться раньше, чем закончился разговор.

Они не стали торопиться. Раймунд рассказал, как Генриетта вчера потребовала отдельное желтое светило над их домом, и Сильвестр серьезно ответил, что это следует внести в заявку на следующий год. Генриетта возразила, что ждать год не согласна. Леокадия предложила вывесить ее желтый платок в верхнем окне: будет видно из любой точки улицы и гораздо дешевле.

Когда часы показали восемь, Беатриса закрыла пустую коробку. Все встали без уговоров остаться еще на чашку. Генриетта почувствовала благодарность и легкое огорчение, которые не мешали друг другу. Хотелось продолжения, но приятно было знать: люди услышали, как их пригласили.

У двери Леокадия тихо сказала:

— Хороший у вас получился вечер.

— Да.

— Я зайду перед отъездом. Или ты ко мне. Только не в последний час, ладно?

Генриетта сжала ее пальцы.

— Не в последний.

Сильвестр и Беатриса пошли вместе с ней до площади. Раймунд помахал им с крыльца и вернулся в дом, уже застегивая манжету. Генриетта смотрела, как меняется его лицо при мысли о работе: веселье еще оставалось, но взгляд стал собраннее.