Книга Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат, страница 46 – Лия Верес

Корвин застыл.

Орис, стоявший у входа в детское крыло, поднял голову. Тайр перестал смотреть на Лиса. Я

почувствовала, как Лунный дом отозвался этой фразе — где-то далеко, в закрытой части,

щёлкнул ещё один замок.

Малена заметила. Её глаза на мгновение стали внимательными.

Она знала, куда бьёт.

— Я пришла помочь, — сказала она уже тише. — И приду снова, когда ты будешь готов слушать

не только испуганные стены.

— Нет, — ответил Корвин. — Без моего разрешения ты больше не подойдёшь к этому дому.

— А если Совет разрешит?

— Совет не отец моим детям.

Вот теперь она действительно замолчала.

Не надолго. Малена умела быстро возвращать себе лицо. Она слегка склонила голову — мне,

Корвину, дому, свидетелям, всем сразу.

— Тогда я надеюсь, Веста понимает, какую ответственность взяла на себя.

— Понимаю, — сказала я.

— Сомневаюсь. Ответственность за детей альфы — это не только тепло очага и красивые ленты.

Нэя за моей спиной едва слышно произнесла:

— Лучше ленты, чем верёвки.

Малена услышала.

И Корвин услышал.

В этот раз лицо у него изменилось так, что даже она не смогла сделать вид, будто ничего не

произошло. Он посмотрел на запястья Нэи, на ленту, которая лежала свободно и не оставляла

следов, потом на Малену.

— Уезжай, — сказал он.

Она уехала через несколько минут.

Не хлопнула дверцей экипажа, не повысила голос, не оставила за собой явной угрозы. Просто

села, аккуратно расправила юбку, сказала что-то одному из людей Совета, и экипаж покатил

вверх по улице, туда, где старые дома имели гербы, а не потемневшие вывески.

Корвин остался.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Дом дышал неровно. Печати возвращались

медленно, будто после долгого испуга. В передней вновь проявились три детских круга, но круг

Лиса был тусклее обычного, а у Нэи на линии появилась тонкая дрожь.

— Ему нужно лечь, — сказал Корвин.

Я посмотрела на него так резко, что он понял сам и осёкся.

— Отдохнуть, — поправился он.

— У очага.

Он кивнул.

Мы перенесли Лиса в его маленькую комнату. Не на руках Корвина — Лис сам потянулся ко мне и

Нэе, а Корвин, увидев это, не стал настаивать. Он шёл рядом, держа покрывало и деревянного

зверька, которого поднял с пола. Когда мы уложили мальчика у маленького очага, Корвин

положил игрушку рядом с его ладонью.

Лис открыл глаза.

— Ты скажешь ей?

— Да.

— Моим именем?

Корвин опустился на колено у порога комнаты.

— Да, Лис. Твоим.

Мальчик смотрел на него ещё несколько секунд, затем закрыл глаза. Маленький очаг разгорелся

ровнее.

Нэя села у стены и всё ещё держала ленту на запястье. Тайр стоял у окна своей комнаты, но

лес за стеклом был тёмным. Окно не шептало, не звало, просто ждало, когда он снова сможет

смотреть наружу без злости.

Орис подошёл ко мне и тихо сказал:

— Я проверю порог.

— Зачем?

— Потому что когда такие люди уходят спокойно, после них обычно остаётся гвоздь в доске или

заноза в сапоге.

Я хотела сказать, что Малена не стала бы действовать так грубо. Потом вспомнила, как рядом

с ней гасли печати, как она стояла на одной доске передней, будто случайно, и как знала о

“первом неверном решении” отца Корвина. Нет, грубой она не была. Но это не значило, что

после неё не могло остаться что-то тонкое.

Корвин услышал.

— Я сам проверю.

— Это дом Весты, — ответил Орис. — Здесь лучше сначала спрашивать, потом наклоняться к