Книга Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат, страница 49 – Лия Верес

— Нам нужно поговорить.

— Да, — сказала я. — Нужно. Но не так, чтобы дети снова собирали правду из обрывков за

закрытой дверью.

— Веста, разговор будет тяжёлым.

— Им уже тяжело. Разница только в том, будут ли мы снова делать вид, что их это не

касается.

Нэя подняла на меня глаза. Лис не спал, я знала это по тому, как неподвижно он лежал. Тайр

стоял у окна и даже не пытался скрыть, что ждёт.

Орис появился в коридоре со старой глиняной миской. На её дне лежал знак Вирс, уже накрытый

тонким кругом родового света. Мастер держал миску двумя руками, как держат пойманную змею.

— Я положу это у порога под закрытый знак, — сказал он. — Дом пусть решает, сжечь или

хранить как улику.

— Хранить, — сказала я.

Корвин повернулся ко мне.

— Это опасно.

— Зато если знак исчезнет, Малена скажет, что его никогда не было. А Совет с удовольствием

поверит тому, что удобнее.

Орис хмыкнул.

— Вот теперь говорит хозяйка.

Корвин ничего не ответил.

Мы вышли в переднюю не сразу. Сначала я попросила детей перейти в комнату Тайра: там окно

на лес держалось ровнее, и Лису было легче, когда не было замкнутой стены перед глазами. Нэя

принесла из своего сундука две ленты и положила одну возле младшего, другую — у двери, как

мягкую границу. Тайр сел на подоконник, но не отвернулся, показывая всем видом: он слышит, и

это не обсуждается.

Корвин остановился посреди детского крыла.

Я ждала, что он всё же потребует отдельного разговора. Но он посмотрел на детей — на

каждого по очереди — и, видимо, увидел то, что следовало увидеть давно: они не были

придатком его рода. Не будущим стаи, не проблемой Совета, не доказательством силы или

слабости. Они были Тайром, Нэей и Лисом. И каждый уже заплатил за взрослые решения больше,

чем мог выдержать.

— Я расскажу, что знаю, — сказал он. — Но если кому-то из вас станет плохо, разговор

остановится.

— Не командуй моим состоянием, — буркнул Тайр.

Корвин закрыл глаза на одно мгновение.

— Я не командую. Я прошу сказать, если вам нужен перерыв.

Тайр не ответил. Но с подоконника не спрыгнул.

Мы перешли в комнату у очага, потому что там дом держал самый ровный свет. Орис остался в

передней со знаком Вирс, но дверь не закрыл. Я села за стол, положив перед собой книгу

Роунов. Корвин стоял у противоположной стены, и эта дистанция была правильной. Близость

между нами сейчас была бы ложью. Да и прежней близости, если честно, почти не осталось —

только память о ней, тяжёлая и неудобная, как старая вещь, которую не знаешь, выбросить или

спрятать.

— Начинай с дня свадьбы, — сказала я. — Что тебе сказали?

Корвин провёл ладонью по лицу, и впервые за всё время я заметила, как он устал. Не

физически. Глубже. Усталость человека, который начал вытаскивать из собственного прошлого

доски и обнаружил под ними не землю, а пустоту.

— За месяц до свадьбы Грегор пришёл ко мне с заключением Совета. После смерти Лиары круги

детей стали нестабильны. Тайр плохо держал волчью тень, Нэя теряла голос после каждого

полнолуния, а Лис… — Он запнулся.

Из комнаты Тайра донёсся тихий шорох. Лис, наверное, перевернулся, но не вышел.

— Лис плохо спал, — продолжил Корвин. — Его тень появлялась не рядом с ним, а у дверей.

Тогда мне сказали, что это след ранней потери матери, и нужно укрепить родовую защиту. Кровь