Книга Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат, страница 44 – Лия Верес

— Тайр, стой.

— Она делает! Она всегда делает так, что потом все говорят, будто это мы!

Корвин удержал его, но не встряхнул, не приказал замолчать. Я видела, как тяжело ему даётся

это удержание без силы. Тайр бился в его руках, а Корвин впервые не пытался победить сына —

только не дать ему сорваться.

Малена приложила ладонь к груди.

— Тайр, милый, я понимаю, ты напуган…

— Я не милый!

От его крика окно на лес в его комнате вспыхнуло чёрно-зелёным светом, но тут же погасло.

Тень Тайра на полу поднялась дыбом, волчья, рваная, и отступила от него на шаг. Мальчик

увидел и замер. Вся ярость ушла из лица, оставив ужас.

— Нет, — прошептал он. — Нет, нет…

— Тайр, смотри на меня, — сказал Корвин.

Но мальчик смотрел на свою тень.

Я прижала ладонь к полу рядом с Лисом и позвала дом не словом, а именем. Роун. Веста Роун.

Не жена. Не бывшая. Хозяйка, если дом всё ещё признаёт меня.

Линии в полу отозвались слабо. Недостаточно.

Малена шагнула ещё на полдоски внутрь.

— Вот видишь, Корвин? Дом не удерживает их. Он усиливает повреждение. Веста не виновата,

она просто не понимает, с чем имеет дело. Нужно вывести детей, пока…

— Замолчи, — сказал Корвин.

Слово упало в переднюю тяжело.

Малена застыла.

Я тоже подняла голову.

В голосе Корвина не было крика. Но в нём впервые за всё время не осталось привычного

уважения к её мягкости. Он смотрел на неё так, как должен был смотреть ещё в тот день, когда

она объясняла детям, что “лишнее само отойдёт”.

— Корвин, — произнесла она осторожно. — Я пытаюсь помочь.

— Тогда выйди за порог.

На лице Малены на мгновение мелькнуло нечто настоящее. Не страх. Досада. Быстрая, тонкая,

едва заметная. Потом она снова стала печальной и прекрасной.

— Если я выйду, ты решишь, что виновата моя близость. Но ты же понимаешь, это может быть

совпадением. Дом реагирует на меня, потому что я связана с будущим твоего рода. Старые

печати часто отвергают новый круг.

— Выйди, — повторил Корвин.

Лис на полу слабо шевельнулся. Маленький очаг в его комнате мигнул и почти погас.

Я сняла со своего запястья серую пыльную ленту, которую Нэя утром оставила на столе, и

осторожно положила её рядом с ладонью девочки.

— Нэя, возьми. Не говори. Просто возьми.

Она дрожала так сильно, что не сразу смогла разжать пальцы. Тайр всё ещё стоял в руках

Корвина, но больше не рвался вперёд. Он смотрел на Лиса, и лицо его было белым от бессилия.

Нэя взяла ленту.

В её комнате тихо звякнул сундук. Одна из лунных лент выползла из-под крышки, легла на пол

и потянулась к детскому крылу. За ней вторая. Третья. Они не атаковали Малену, не обвивали

её ноги, не делали ничего, что можно было бы назвать нападением. Просто выстроились между

ней и детьми мягкой границей.

Малена посмотрела на ленты, и в её глазах опять мелькнуло то самое — раздражение, которое

она прятала лучше, чем ненависть.

— Это уже опасно, — сказала она людям Совета за порогом. — Вы видите? Дом проявляет

самостоятельную волю против избранницы альфы.

— Ты пока не избранница дома, — сказала я.

Она перевела взгляд на меня.

И впервые улыбнулась не для свидетелей. Едва заметно, уголком губ. Так, чтобы поняла только

я.

— А ты уже не избранница альфы, Веста.

Удар был рассчитан точно.

Вчера, позавчера, в зале Совета — он попал бы глубже. Сейчас во мне что-то дрогнуло, но не