Книга Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат, страница 41 – Лия Верес

словами”. Но он промолчал. И это молчание было первым, что он сделал правильно за последние

несколько минут.

— Кто проводил клятву? — спросила я.

— Грегор. Двое старших домов. И… — Он запнулся, и я уже знала, чьё имя прозвучит. — Малена

присутствовала как свидетель от дома Вирс. Тогда она не была моей избранницей.

— Но уже была рядом с Советом.

— Да.

Нэя сделала маленький шаг назад. Лента на её запястье вспыхнула и тут же погасла. У неё

дрожали губы.

— Она смотрела, — сказала девочка.

Корвин повернулся к ней.

Нэя сжала ленту, но не спряталась за Тайра. Её голос скрипел, будто каждое слово царапало

горло изнутри, однако она продолжала:

— В тот день нас вывели в боковую комнату. Мне сказали молчать, потому что у вас праздник.

Тайр хотел к вам, Лис плакал. Малена пришла и сказала, что мы должны быть хорошими, чтобы

новая госпожа не испугалась.

Я почувствовала, как пальцы сами сжались на краю книги.

Новая госпожа.

Значит, дети были там. Рядом. За стеной. Пока я стояла в белом платье и думала, что вхожу в

семью, троих детей просили не пугать меня своим существованием.

Лис вышел из комнаты и подошёл к Нэе. Его маленький очаг не погас, но свет потянулся за ним

тонкой дорожкой.

— Я плакал, потому что меня звали не Лисом, — сказал он. — Там, за дверью.

Корвин закрыл глаза.

Всего на миг. Но я увидела, как этот миг ударил по нему.

— Кто звал? — спросил он.

Лис пожал плечом и прижался к боку Нэи.

— Не скажу. А то услышит.

Я ждала, что Корвин потребует ответ. Он был альфой, привыкшим вскрывать чужое молчание

одним тоном. Но он лишь опустился на одно колено, оставаясь на расстоянии, и сказал:

— Тогда не говори сейчас.

Лис посмотрел на него с осторожным удивлением.

— Правда?

— Правда.

Нэя тоже удивилась. Тайр — не удивился, а насторожился сильнее, словно каждый правильный

жест отца требовал проверки: не ловушка ли.

Я забрала книгу у Корвина и закрыла её. Светящийся знак нашего брачного дня пропал под

обложкой, но ощущение его осталось у меня на ладонях.

— Ты должен спросить у Грегора, что именно он сделал в день нашей свадьбы.

— Спрошу.

— Нет, Корвин. Не так, как альфа спрашивает у старейшины, заранее принимая половину ответа

за истину. Ты должен спросить так, будто речь идёт о твоих детях, а не о чести Совета.

Он поднялся.

— Не учи меня быть отцом.

Слова прозвучали резко, и все трое детей отреагировали раньше меня. Нэя снова прижала руку

к горлу. Лис попятился к своей комнате. Тайр вышел вперёд, и молоток в его руке качнулся.

Корвин увидел.

Увидел, как одна его фраза заставила детей снова приготовиться к удару, хотя руки он не

поднял. И это было страшнее, чем если бы Лунный дом вспыхнул всеми печатями. Дом не сделал

ничего. Дети сами показали ему, чему научились рядом с его властью.

Корвин медленно выдохнул.

— Я сказал неправильно.

Тайр сжал зубы.

— А как правильно?

Корвин посмотрел на сына. Долго. Впервые не поверх него, не через него, не как на будущую

проблему рода, а прямо.

— Я должен был спросить раньше, почему ты считаешь, что меня нужно учить.

Тайр не ответил. Но молоток опустил.

В этот момент у входной двери звякнул колокольчик.

Не тот старый, сорванный много лет назад и вернувшийся вместе с домом, а новый звук —

тонкий, вежливый, чужой. Он прошёл по коридору так ровно, что сразу стало понятно: на пороге