Книга Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат, страница 38 – Лия Верес

Так начался первый настоящий день детского крыла.

Мы не называли это обустройством, потому что слово было слишком большим и опасным. Просто

делали то, что требовалось: выметали пыль, вытряхивали старые покрывала, проверяли доски,

протирали стёкла, разбирали сундук. Нэя выбрала три ленты и долго не могла решить, какую

оставить на запястье, пока Лис не сказал, что можно менять по настроению. Тайр помогал Орису

с окном и так внимательно следил за каждым движением мастера, что тот через час вручил ему

гвозди и сказал:

— Будешь отвечать за ровность. У меня глаз уже старый, а у тебя злой. Злые глаза хорошо

видят кривое.

Тайр впервые усмехнулся.

— У вас всё кривое.

— Вот и работа найдётся.

Лис сидел у маленького очага и рассказывал деревянному зверьку, где теперь его место. Я

слышала обрывки: “тут не зовут”, “тут тепло без огня”, “если страшно, надо сказать”. Он

повторял мои слова, переделывая их под себя, и от этого они становились настоящими.

В какой-то момент я вышла в коридор с книгой Роунов.

Она весь день лежала на столе в передней и будто ждала. Стоило мне открыть её рядом с

детскими комнатами, страницы сами перелистнулись дальше, чем прежде. Почерк бабушки сменился

более старым, строгим. Возможно, её матери или ещё кого-то из рода. Чернила были тёмными,

ровными, и на полях стояли маленькие знаки волчьих кругов.

“Тень волчонка — не украшение рода и не доказательство силы. Это первая граница имени. Если

тень отходит от ребёнка, искать следует взрослую клятву, нарушенную над ним или ради него.

Не ребёнок теряет род. Род первым отпускает ребёнка, даже если делает вид, что держит

крепче.”

Я перечитала медленно.

За стеной Орис смеялся над тем, как Тайр забил гвоздь криво и возмутился, что дерево само

виновато. Нэя что-то шептала Лису. Дом звучал почти мирно, и от этого слова в книге казались

ещё страшнее.

Я перевернула страницу.

“Если у трёх детей одного круга тени повреждены одновременно, нарушение искать в общей

клятве. Чаще всего — в клятве главы рода. Если клятва была изменена, скрыта или отдана

другому кругу без согласия детских имён, Лунный дом откликается через порог.”

Пальцы похолодели.

Значит, первый разрыв нужно было искать не в детях и не в Лунном доме, а в клятве главы

рода. В Корвине.

Я не хотела делать поспешный вывод. Не могла. Корвин мог ошибиться, мог не знать, мог

подписать то, что ему подали как защиту. Но его клятва была узлом, который держал детей в

линии Арк. Если этот узел нарушили, трещина Лиса, молчание Нэи и удар по кругу Тайра

становились не случайностью.

Я перевернула ещё одну страницу.

Буквы на ней сначала расплылись, как раньше. Я уже решила, что дом снова не даст читать, но

по краю листа выступила тонкая серебряная дата, не числом, а знаком. Я узнала его, потому

что видела такой на своём брачном свитке.

День моего союза с Корвином.

Под знаком проступила запись:

“Если новая брачная клятва главы рода накладывается поверх незавершённой детской защиты,

дом должен быть уведомлён до восхода первой полной луны. Иначе дети остаются между кругами:

старый не отпускает, новый не признаёт, а третьи руки могут назвать это слабостью и забрать

право на тень.”

Воздух вокруг меня стал вязким.

Я села прямо на пол коридора, потому что ноги больше не держали.