Книга Избранная, страница 97 – Юлия Белова

— Женщины… — снова пробормотал Чоксо, и в его устах это слово прозвучало почти как ругательство.

Ферухе бросила на него злой взгляд, но промолчала. Её внимание уже переключилось на другое.

Чем ближе они подходили к покоям Анны, тем сильнее сжималось сердце Ферухе. Она могла поклясться: когда уходила на кухню, у дверей действительно стояли евнухи.

Почему сейчас коридор пуст?

Чоксо тоже нахмурился. Неясная тревога шевельнулась в груди. Что‑то было не так.

Наконец они увидели двери покоев Анны — и незнакомку, прильнувшую к ним, явно пытавшуюся подслушать.

Девушка обернулась, заметив их. Глаза её расширились от страха. Она подхватила юбки и бросилась бежать.

Чоксо рванулся за ней.

Сайс и Ферухе устремились к покоям.

Сайс первым достиг дверей. Распахнув их, он замер — лицо его исказилось от ужаса.

Ферухе подбежала следом — и с грохотом уронила поднос.

— Нет!.. — крик её разорвал тишину.

Анна лежала на полу, обхватив живот обеими руками. Платье её было залито кровью. Она не шевелилась. Не подавала признаков жизни.

Крик Ферухе будто ударил Сайса по нервам — он очнулся. Рванулся к Анне, опустился рядом, приложил пальцы к её шее.

Секунда.

Вторая.

— Она жива! — выдохнул он. — Немедленно зови лекарей!

Голос его прозвучал как удар хлыста. Ферухе вздрогнула, рванулась к дверям — но тут же замерла, оглянувшись.

Анна.

Её бледное лицо, сомкнутые веки, дрожащие пальцы, всё ещё прижатые к животу…

— Быстрее! — рявкнул Сайс.

И Ферухе бросилась прочь, оглашая коридоры отчаянным криком:

— Лекаря! Лекаря сюда!

* * *

Одаш мчался по коридорам, словно вихрь, не замечая ни стен, ни дверей, ни мелькающих фигур слуг. В ушах стучала кровь, а в голове билась одна мысль: «Не верю. Этого не может быть».

Он сорвался с места, едва страшные вести достигли его. Теперь, задыхаясь от ужаса и нестерпимой тревоги, летел к покоям любимой жены.

Ещё на подступах к комнате его оглушил крик — полный боли, отчаяния, безысходности. Сердце Одаша замерло, будто скованное ледяными пальцами.

У дверей толпились люди: евнухи, наложницы, слуги, стражи — все, кто успел сбежаться на шум. Кто‑то шептал, кто‑то крестился, кто‑то испуганно оглядывался.

Из‑за дверей донёсся ещё один протяжный вопль. Одаш рванулся вперёд — но путь ему преградил младший брат.

— Ты ничем не сможешь помочь, — голос Магнеша звучал твёрдо, почти безжалостно. — Сейчас лекари борются за её жизнь. За жизнь вашего ребёнка. Ты в своём состоянии лишь помешаешь.

Но Одаш не слышал. Всё внутри него кричало: «К ней! Немедленно!»

Он оттолкнул брата, снова устремился к дверям — но Магнеш не отступил. Схватив Одаша за плечи, сжал их железной хваткой.

— Не глупи! — рыкнул он прямо в ухо.

И тут — ещё один крик Анны.

Одаш замер.

Время остановилось.

Двери покоев распахнулись. Из них вышла помощница лекаря, неся таз с окровавленными бинтами.

Весь ужас происходящего обрушился на Одаша, как удар молота.

Магнеш почувствовал, что брат перестал рваться вперёд, и ослабил хватку. Но не отошёл.

— Как это произошло? — голос Одаша звучал глухо, будто издалека.

— Пока служанка твоей жены ушла за ужином, а её страж был отправлен по поручению, кто‑то отозвал из коридора всех евнухов и подал ей отравленную еду, — коротко, без эмоций, произнёс Магнеш. — Страж Анны поймал девушку, которая принесла яд. Сейчас ею занимается Ардэн Тадж.