Книга Избранная, страница 96 – Юлия Белова

Анна знала об этом. Знала и то, что, несмотря на усталость и занятость, Одаш непременно придёт к ней. Придёт — и, как всегда, на мгновение застынет в дверях, просто глядя на свою жену.

Он говорил, что в эти мгновения убеждает себя: всё, что он видит, — не счастливый сон, а реальность.

Затем он подойдёт к ней, положит ладони на её живот, поцелует её, а потом — и живот, и скажет:

— Малыш, знаешь, как сильно я люблю твою мамочку?

Анна невольно улыбнулась, погружаясь в эти тёплые воспоминания.

— Я принесу ужин, — сказала Ферухе, закончив с постелью, и вышла.

Анна проводила её взглядом, ещё немного посидела на софе. За окном сгущалась тьма. Вспомнив, что должна ответить на письма от господина Бенеша, представителя торговой гильдии, она поднялась и прошла в соседнюю комнату.

Сев за стол, она погрузилась в чтение и составление ответов. Время текло незаметно.

Когда в гостиной скрипнула дверь, Анна подумала, что вернулась Ферухе. Отложив бумаги, она поспешила выйти, опасаясь рассердить подругу своим промедлением — характер у Ферухе был ворчливый.

Но в комнате было пусто. Лишь на столе стоял поднос с ужином.

«Наверное, Ферухе вернулась и снова ушла», — решила Анна и присела за стол.

С беременностью её аппетит вырос втрое. В любое свободное время она что‑то жевала или пила. Лекарь уверял, что это нормально, но Анна боялась, что скоро превратится в шар.

Она взяла ложку… и вдруг ощутила во рту странную горечь.

Отложив приборы, потянулась за стаканом воды — и тут резкая боль пронзила живот. Анна согнулась, схватившись за стол. Горечь во рту усилилась, перед глазами поплыла кровавая пелена, дыхание стало тяжёлым, прерывистым.

Боль нарастала. Анна попыталась встать — и рухнула на пол.

Обхватив живот руками, она хотела закричать — но горло словно окаменело.

— Малыш мой… Мой малыш… — прошептала она онемевшими губами.

А затем — темнота.

Полная, беспросветная темнота поглотила её целиком.

Ферухе шагала по сумрачным коридорам, крепко сжимая поднос, уставленный любимыми яствами Анны. В воздухе плыл аромат пряных блюд, но девушка не обращала на него внимания — её мысли были заняты лишь одним: донести еду в целости и сохранности.

Она давно взяла за правило лично ходить на кухню. Не доверяла никому. Дегустатор, конечно, пробовал каждое блюдо перед подачей — но яд можно подсыпать и по пути к столу. Именно поэтому Ферухе сама забирала еду, сама несла, сама ставила перед госпожой.

Для неё Анна давно перестала быть просто госпожой. Синеглазая жена наследника стала ей младшей сестрой — той, кого хочется оберегать, о ком хочется заботиться всем сердцем.

В полутёмном коридоре она внезапно столкнулась с Чоксо и Сайсом.

— О Рохан, наконец‑то вы вернулись! — выдохнула Ферухе, и в голосе её прозвучало нескрываемое облегчение. — Анна уже несколько раз спрашивала о вас. А ей нельзя волноваться, вы же знаете!

— Ради всего святого, женщина, помолчи, — устало отмахнулся Чоксо.

Ферухе возмущённо запыхтела, но не успела и слова сказать — Сайс, пряча усмешку, тут же принял виноватый вид под её строгим взглядом.

Вдруг Чоксо нахмурился. Окинув взглядом Ферухе и поднос в её руках, он резко спросил:

— Ты оставила госпожу одну?

— А что мне оставалось делать? — поспешно оправдалась Ферухе. — Время уже позднее. Вы всё не возвращались, а ужин нужно было принести. Я быстро! К тому же в коридоре стоят евнухи. Ничего случиться не могло.