Книга Избранная, страница 68 – Юлия Белова

И вместе с ней направился к выходу из зала.

— Мой господин? — тихо, почти шёпотом позвала Анна.

— Мензин! — раздался возглас Садише.

— Одаш! — голос Повелителя прогремел, как удар молота.

— Да как ты… — начала Бильшияр, но её слова потонули в нарастающем шуме зала.

Одаш шёл, не слушая никого. Ни окриков, ни шёпота, ни грозного взгляда Повелителя — ничто не могло остановить его. Он твёрдо вышагивал прочь из зала, уводя за собой Анну, и в каждом его движении читалась непоколебимая решимость.

Так он показал всем: среди множества лиц, титулов и ожиданий он выбрал её. Свою избранную. Плевал он на слова отца, на волю бабушки, на вековые устои — от своего решения не отступится.

А позади, на холодном мраморном полу, осталась Танги Нын.

На коленях.

Одна.

С вуалью на голове — не как знак грядущего брака, а как печать отвержения.

* * *

— Господин мой, так ведь нельзя… — тихо, почти беззвучно пыталась вразумить его Анна.

Но Одаш не слышал. Его шаги были твёрдыми, челюсть сжата, взгляд устремлён вперёд. Он шёл сквозь шепоты, сквозь осуждающие взгляды, сквозь невидимые стены условностей — и ни один мускул на его лице не дрогнул.

Анна не понимала этого упрямства. Можно было иначе. Тише. Осторожнее. Но он выбрал путь, где не было полутонов — только чёрное и белое, только «да» и «нет».

К её удивлению, Одаш привёл её в сад.

Он остановился. Отпустил её руку. Повернулся к ней спиной.

Анна огляделась. Они стояли неподалёку от купален гарема. Вечер окутал всё мягким сумраком. Где‑то вдали шумел город, но здесь, среди деревьев, царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и пением ночных птиц.

— На этом самом месте я впервые услышал твой голос, — тихо произнёс Одаш, не оборачиваясь. — С того самого мгновения я был покорен. Покорен той ночной феей. Влюблён в неё. Я полюбил тебя, Анна, ещё до нашей встречи.

Он обернулся.

В его глазах не было ни тени сомнения — только чистая, обнажённая искренность.

Анна на миг растерялась. Сердце сжалось, а в горле встал ком.

— Но, господин… я ведь всего лишь рабыня… — прошептала она.

— Для меня ты — целый мир. Вся моя жизнь. До встречи с тобой я не жил, а существовал, — он шагнул ближе, осторожно, с почти благоговейной нежностью взял её за подбородок, вглядываясь в глаза. — И если я женюсь, то только на тебе. Я сделаю для этого всё. Сделаю так, чтобы ты стала повелительницей этих земель.

* * *

Анна шла к своим покоям, всё ещё оглушённая его словами.

Её схватили внезапно.

Сильные руки рванули назад, больно впились в запястья. Она даже не успела вскрикнуть — её уже тащили куда‑то в темноту.

Девушка сразу поняла, кто жаждет этой встречи.

Но привели её не в покои махирад, как Анна ожидала, а на задний двор — туда, где под сенью деревьев не было свидетелей. Только тени, только шорох листвы, только холодный взгляд Садише, готовой карать.

Анну силой поставили на колени.

Резкий удар обжег левую щеку. Рука у матери Повелителя оказалась тяжёлой.

— Да как ты посмела, наглая девка, опозорить госпожу?! — взвизгнула та, что ещё недавно улыбалась ей, называла «избранной», ласкала взглядом.

Анна с горечью подумала: ничего в этой жизни не меняется.

Ты важна, пока нужна. Но стоит достичь цели — и тебя выбросят, как ненужную игрушку.

Садише сама привела меня в покои внука. Сама дала надежду. А теперь…