Книга Избранная, страница 65 – Юлия Белова

«Возможно, оставить его наследником — не худшее решение», — пронеслось в мыслях Джихиньяра. Но вслух он этого не скажет. Особенно Бильшияр.

Их любимый сын отдалился. Уже почти год он живёт вдали от столицы, изредка напоминая о себе короткими, сухими письмами. Бильшияр терзалась горечью и разочарованием, а утешением ей служила лишь Тамиша, неизменно находившаяся рядом.

— Что ж, — произнёс Повелитель, откладывая документ. Голос его звучал ровно, без тени эмоций. — Этот договор — лучшее доказательство того, что ты справился с задачей, сын мой.

Одаш не дрогнул. Ни единый мускул на его лице не выдал бури, бушующей внутри. Сын мой. Впервые отец назвал его так — не «наследник», не «мензин», а просто «сын».

— Благодарю за оказанную честь, Повелитель, — склонил голову Одаш, сохраняя безупречную выправку.

Джихиньяр передал договор секретарю и снова устремил взгляд на старшего сына. Высокий, статный, с гордой осанкой — он был куда больше похож на отца, чем младший отпрыск.

— Ни для кого не секрет, что моему сыну Одашу исполнилось двадцать три года, — провозгласил Повелитель, обводя взглядом советников. В зале повисла напряжённая тишина. — Мензин достиг возраста, когда подобает связать себя узами брака. Моя мать, махирад Садише, выбрала девушку. Я дал своё согласие.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании присутствующих, а затем произнёс чётко и веско:

— Одаш, ты женишься на дочери наместника Нын — Танги Нын.

Повелитель Джихиньяр молча наблюдал за советом — за игрой лиц, за едва уловимыми жестами, за тем, как напряжённо переглядываются сановники. Мнения разделились, словно река, встретившая на пути скалистый порог.

Сторонники Садише сдержанно кивали, их взгляды светились одобрением. Те, кто держался ближе к Бильшияр, хмурились, сжимая кулаки под складками одеяний. Но больше всего удивляло иное: среди советников нашлась и третья категория — те, кто уже делал ставки. Тихо, незаметно, но уверенно они оценивали шансы будущего Повелителя и его избранной, словно игроки, просчитывающие ходы в сложной партии.

— Нет, — раздался вдруг твёрдый, как клинок, голос Одаша.

Ещё два года назад он ни за что не осмелился бы перечить отцу — Повелителю, чей взгляд мог заставить дрожать даже самых отважных. Но теперь в его осанке, в повороте головы, в спокойном взгляде читалась непоколебимая уверенность.

— Повтори, — прогремел Джихиньяр, и в его голосе зазвучала грозовая мощь.

— Я не женюсь на этой девушке, — чётко, без тени сомнения произнёс Одаш.

— Да как ты смеешь…

— Моей женой станет только моя избранная.

Повелитель впился в сына взглядом, где ярость мешалась с изумлением. Внутри него бушевал пожар — но где‑то в глубине, за стеной гнева, тлела искра гордости. Он осмелился. Он сказал это вслух.

— Смею заявить, что это невозможно, — раздался вкрадчивый голос. Одаш обернулся: перед ним стоял брат Садише, его лицо было бесстрастно, а тон — холодно‑рассудочен. — Избранная Анна — всего лишь рабыня, переданная в гарем в качестве дара. Рабыня не может стать женой члена правящей семьи — таков незыблемый закон этого места.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании присутствующих, а затем продолжил:

— Девица Танги Нын — благородных кровей. Её род издавна верен Повелителю и всегда служил во славу страны.