Книга Избранная, страница 69 – Юлия Белова

— Я никого не унижала, махирад, — тихо, но твёрдо произнесла Анна, поднимая взгляд. — Это было решение моего господина. Разве я, простая рабыня, имею право пойти против его воли? — её глаза встретились с глазами старой женщины, и та невольно отшатнулась. — Возможно, прежде чем делать нечто подобное, следовало спросить самого мензина?

— Да как ты…

— Госпожа! — вскрикнула Нина, бросаясь вперёд, не дав Садише ударить снова.

Всё это время наложница стояла позади махирад рядом с Рунной. Она старалась сохранять бесстрастное выражение лица, но в её взгляде мелькнула неподдельная тревога.

— Мензину не понравится разбитое лицо избранной, — твёрдо произнесла Нина, шагнув вперёд. В её голосе звучала не мольба, а холодная уверенность. — А вы ведь не хотите испортить отношения с внуком ещё больше?

Садише резко обернулась, сверкнув глазами. Её пальцы дрогнули, но рука, занесённая для нового удара, медленно опустилась. Нина едва заметно выдохнула, стараясь не выдать облегчения.

Старая махирад подняла взгляд к небу. Над ними, бесстрастные и холодные, мерцали звёзды — будто насмешливые свидетели этой сцены. Она смотрела на них долго, словно искала в их свете успокоение или ответ. Затем вновь обратила взор на Анну — ту, что стояла на коленях, но держалась так, будто трон был у её ног.

— Скажи, ты колдунья? — вдруг выпалила Садише, и в её голосе смешались недоверие и почти суеверный страх. — Иначе как объяснить твоё влияние? Ты точно приворожила Одаша…

Анна рассмеялась.

Смех её был горьким, звенящим, как разбитое стекло. Он разрезал напряжённую тишину, заставляя даже евнухов, державших её, невольно вздрогнуть.

— Мать Повелителя верит в сказки? — спросила она, приподняв бровь.

— Как тогда объяснить всё? — Садише шагнула ближе, её глаза пылали. — Как тебе удалось сделать из никчёмного труса того, кого мы видели сегодня? Как у тебя выходит заставлять людей делать то, что нужно тебе? Как?

Она жаждала ответа. Искренне жаждала. Ведь сама Садише добилась власти годами — хитростью, жёсткостью, неумолимой волей. А Анна… Анна совершила невозможное за считанные месяцы.

— Вы действительно хотите услышать ответ? — тихо спросила Анна.

Садише встретилась с её взглядом — и по спине пробежал холодок. Анна всё так же стояла на коленях, удерживаемая двумя евнухами. Но махирад вдруг почувствовала: это она смотрит снизу вверх. Эти синие глаза гипнотизировали, подчиняли, заставляли сомневаться в собственной правоте.

— Ничего, — произнесла Анна глубоким, почти завораживающим голосом. — Я не сделала ничего. Всё, что нужно, вы сделали сами, махирад. Своим безразличием и злобой вы с Повелителем сами создали себе врага.

— Что?! — выдохнула Садише, побледнев. — Ты…

— Что здесь происходит?

Голос младшего мензина разорвал напряжённую тишину. Никто не заметил его появления — все были поглощены словами Анны.

Садише резко обернулась. Нина и слуги склонили головы. Лишь евнухи, державшие Анну, не шелохнулись.

Магнеш стоял в начале тропы, широко расставив ноги, сжимая кулаки. Пламя факелов бросало на его лицо причудливые тени, делая черты резче, взгляд — опаснее.

— Внук мой, вам не о чем беспокоиться. Это внутренние дела гарема, — холодно отчеканила Садише.

— Внутренние правила гарема гласят, что избранные мензина — неприкосновенны, — голос Магнеша звучал ровно, но в нём таилась угроза. — Применять телесные наказания к избранной имеет право только её господин. Мой брат в курсе происходящего?