Книга Избранная, страница 177 – Юлия Белова

Внешне она оставалась невозмутимой. Ни единый мускул не дрогнул на её лице — ни когда она говорила о скорой кончине супруга, ни когда озвучивала планы, граничащие с государственным переворотом. Но внутри неё бушевала настоящая буря. Страх переплетался с горечью, смятение — с надеждой, а боль — с железной решимостью.

Она ждала. Молчала. Готова была принять любой ответ — даже если он обвинит её в измене, бросит в подземелье. Она выдержит. Выберется. И всё равно сделает по‑своему.

Время тянулось бесконечно. Каждая секунда казалась вечностью.

И вот, когда тишина стала почти осязаемой, Ардэн медленно опустился перед ней на одно колено. Его рука легла на сердце — жест, полный значения, древний, как сама верность.

— Я буду служить вам до последнего вздоха, моя госпожа. И пусть кара богов настигнет меня, если когда‑нибудь я осмелюсь предать вас, — произнёс мужчина, даже не осознавая, в какую ловушку сам себя вовлёк.

В тот же миг комнату сотряс оглушительный раскат грома. Резкая, пронзительная боль вспыхнула в плече Ардэна, заставив его тяжело задышать и инстинктивно упереться рукой в пол. Боль, явившаяся столь внезапно, столь же стремительно и отступила — будто призрак, растворившийся в воздухе.

Маленькая тёплая ладошка мягко коснулась его щеки. Ардэн вздрогнул, поднял голову — и тут же утонул в глубине необычайно синих глаз. Анна смотрела на него, и в её взгляде смешались благодарность и тихое сочувствие.

— Никогда не спешите клясться богам… — едва слышно прошептала она. — Они иногда прислушиваются к нам.

Голос её окреп, стал твёрже:

— Встаньте, мой генерал.

* * *

Глава Золотого отряда нежился в постели, прижимая к боку тёплое, родное тело жены. Их окутывала тишина, пропитанная покоем и безмятежностью, — драгоценный миг, вырванный у беспокойного мира.

Но вдруг тишину разорвал тихий стук в дверь, а вслед за ним — голос Ану:

— Хозяин, к вам пришли.

Ану… Эту немолодую женщину он получил в качестве награды за одно непыльное дельце. Хотя они с женой всегда отвергали саму идею рабства, Ану быстро стала для них не просто помощницей, но и верным другом.

Когда заболел их сын, старая женщина, любившая мальчика как родного внука, предложила немыслимое: продать её, чтобы добыть деньги на лечение. В её глазах тогда горела такая решимость, что сердце сжималось от боли.

«Хвала Рохану, что он послал на наш путь госпожу Анну», — мысленно произнёс Дэниз. Благодаря ей они спасли сына, не принеся в жертву ничьего счастья, ничьей свободы.

— Хозяин? — вновь донёсся из‑за двери голос Ану, слегка обеспокоенный.

— Иду, — отозвался господин Дэниз, с явной неохотой выпутываясь из тёплых объятий жены.

Каждое движение давалось ему с трудом — словно невидимые нити удерживали его в этом островке покоя, не желая отпускать в мир тревог и неотложных дел. Но долг звал, и он, вздохнув, поднялся, бросая последний взгляд на спящую супругу.

Женщина лишь сонно пробормотала что‑то невнятное, не размыкая век.

Зевая на ходу, Дэниз накинул халат и бесшумно вышел из комнаты.

В коридоре его ждала Ану. В ночной сорочке, со свечой в руках, она топталась у дверей, словно не решалась войти. Пламя дрожало в её пальцах, отбрасывая на стены причудливые танцующие тени.

— Кто пришёл? — спросил мужчина, снова зевая. Голос его звучал приглушённо в ночной тишине.